Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

И вообще, сможет ли он пробежать пять миль?

– Серьезно, Эйден, я скоро вернусь. Телефон со мной.

Пауза. Если бы я прислушалась, то услышала бы, как захлопывается ящик его шкафа.

– Минутку.

Упрямый осел.

– Эйден, оставайся дома.

– Тридцать секунд.

И зачем я вообще с ним спорю? Ему нельзя перенапрягать сухожилие.

– Я уже выхожу!

Я сняла очки и оставила их на столике у двери. Нужно было дать глазам привыкнуть. Все собиралась купить резинку, чтобы очки не спадали во время бега, но руки не доходили. С возрастом мое зрение становилось все хуже – пора бы обновить рецепт.

Едва я подошла к двери, как сто двадцать килограммов снова загрохотали по лестнице.

– Я же просил подождать, – проворчал Эйден.

Я сердито обернулась.

– Я сказала тебе остаться. Тебе не нужно столько кардио.

Он сделал вид, что не услышал.

– Пошли.

Мы вышли на дорожку, выложенную камнем. Я начала разминаться.

– У меня с собой фонарик и перцовый баллончик, – похлопала я по поясной сумке. – Все будет в порядке.

Он не выглядел впечатленным.

– Отлично. Пошли.

– Эйден, я серьезно.

– Ванесса, пошли.

Его тон не оставлял пространства для споров. Я это уже усвоила

Он жестом показал, чтобы я шла первой, включил сигнализацию – Зак дремал в своей комнате – и последовал за мной. Я развернулась к нему, сделала выпад и приняла позу бегуна на старте.

– Эйден, я не шучу. Тебе лучше остаться.

– Почему?

Он тоже начал разминаться, и шорты обтянули его мощные бедра, как вторая кожа. Я и не подозревала, что в его ногах столько прекрасно проработанных мышц, пока не увидела его в компрессионных шортах.

Мне пришлось усилием воли оторвать взгляд от этих мускулистых бедер. Не знаю, что в них было такого, что сводило меня с ума. Шестикубичный пресс меня не волновал, а вот накачанные квадрицепсы и икры были моей слабостью.

– Потому что тебе не стоит бегать, – и не подумав, я ляпнула то, что нельзя говорить человеку, живущему соревнованиями. – Не знаю, сможешь ли ты одолеть пять миль. Да и твое сухожилие…

Что я наделала?

Виннипегская Стена, трижды признававшийся лучшим игроком НФЛ, смерил меня взглядом, от которого мне впервые за все наше знакомство стало по-настоящему не по себе. Это было за гранью. Я внезапно пожалела, что некуда спрятаться.

– Лучше побеспокойся о своих пяти милях, ладно? – тихо, но жестко бросил он.

Боже правый. Я вздохнула, развела руками, признавая поражение.

– Как скажешь.

Средний палец у меня дернулся, но я удержала его в кулаке. Следующие несколько минут мы молча разминались и растягивали мышцы, уделяя особое внимание ногам. Я делала это из-за травмы колена, а Эйден – потому что его тело стоило миллионы. Миллионы и миллионы долларов.

Тот факт, что он нарушал собственные строгие правила, лишь бы не пускать меня на пробежку в одиночестве, растопил мое сердце. Моя злость на него постепенно утихала. Я просто надеюсь, что он не пожалеет об этом завтра.

– Я готов, – сообщил упрямый осел.

Я кивнула, постаравшись не закатить глаза.

– Дорожка здесь короткая, всего две мили. Я бегаю кругами.

Он коротко кивнул и пошел за мной к воротам. Я помахала охраннику, когда мы проскользнули через боковую дверь, после чего начали свой бег.

Несмотря на свой немалый вес, двигался Эйден на удивление легко. Конечно, он не был спринтером, но шаг у него был ровный и размашистый, он правильно дышал, и его ноги, каждая из которых должна была весить килограммов по тридцать пять, каким-то образом держали его рядом со мной, он не отставал и не вырывался вперед. Я понятия не имела, какую дистанцию он обычно преодолевал, когда занимался кардио, обычно на велосипеде или совершая спринты, но я точно знала, что он очень скрупулезно следил за подобными вещами.

Он не отставал миля за милей, хотя его шаг отяжелел, а дыхание стало хриплым и прерывистым. Когда до дома оставалось около четверти мили, я снизила темп. Никто из нас не проронил ни слова, пока мы возвращались бок о бок. Я уперла руки в бока, переводя дыхание, и, случайно оглянувшись, заметила, что он стоит в том же положении.

Словно почувствовав мой взгляд, он вопросительно вскинул свои густые темные брови.

Я тоже подняла брови.

– Ты как, в порядке?

– В порядке.

Он одарил меня самодовольным, но слегка кислым взглядом. Некоторое время мы шли молча, а потом он спросил:

– Давно ты начала бегать?

Я вытерла лоб и поморщилась.

– Прямо перед тем, как уволиться.

Я заметила, что Эйден бросил на меня быстрый взгляд.

Мне вспомнился день, когда я увидела женщину, пробегавшую мимо его дома.

– Раньше у меня не было на это времени.

И мотивации тоже, но это я оставила при себе.

– Хочу пробежать марафон через несколько месяцев. Мне нужно научиться бегать не меньше десяти километров, чтобы у меня потом сердце не остановилось.

Мы прошли еще несколько метров, прежде чем Эйден снова заговорил:

– Один из наших тренеров бегает марафоны. Я спрошу, может, он что-нибудь посоветует. Стоит придерживаться определенной техники, а то что-нибудь потянешь.

– Ой, спасибо. Я выйду на скорость, к которой стремлюсь, не меньше чем через месяц. Но с чего-то же нужно начинать.

Он в задумчивости издал неопределенный звук, но ничего не сказал. Остаток пути мы прошли в полном молчании. Я могла поклясться, что он думает о чем-то, судя по тому, как выделились его морщинки около глаз, но он не озвучил ничего из того, что происходило в его огромной голове.

Мы добрались до дома, когда уже загорелись уличные фонари. Встав на лужайке, мы начали тянуться. Я улыбнулась Эйдену, и он с запозданием дернул уголками губ в ответ.

– Как прошли предсезонные игры? – спросила я.

– Нормально.

Я сменила ногу и бросила на него взгляд недовольства подобной уклончивостью, но он был слишком занят рассматриванием земли.

– А как твоя нога?

– Хорошо.

– Точно?

О, эти его карие глаза. Его спокойное серьезное лицо стало слегка раздраженным.

– Точно.

– Ладно, умник, я просто хотела убедиться, – фыркнув, я покачала головой и отвела взгляд.

– Все в порядке, – сказал Эйден после небольшой паузы. – Я осторожен. Я знаю, что будет, если я начну рисковать.

Мы оба знали. Он мог потерять все.

Я вдруг почувствовала себя дурой.

– Я просто хотела убедиться, что ты в порядке. Вот и все.

Несмотря на то, что к этому моменту его лицо было опущено вниз, я заметила, как напряглись его трапециевидные