Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

– Не захотела, – буркнула я, садясь на место.

Он не отступал:

– Почему?

Проблема была в том, что я совершенно не умею врать. Эйден и Зак сразу раскусят.

– Он мне не нравится, – прямо сказала я, прекрасно понимая, что это только подстегнет любопытство этих надоед.

– Почему?

– Просто не нравится. Скользкий тип.

– Он и мне никогда не нравился, подруга, – заявил Зак.

Я медленно подняла голову и встретила пристальный взгляд Эйдена. Я невольно поежилась. Он что, понял, что я что-то скрываю?

Если и понял, то не подал виду – по крайней мере, сейчас. Он снова уткнулся в список. Маленькая морщинка между его бровями заставила меня насторожиться.

Морщинка углубилась, когда он спросил Зака:

– Почему ты посоветовал ей взять Майклза?

Зак ответил что-то, от чего Эйден покачал своей большой головой.

– Не слушай его, – сказал он. – Я бы помог, если бы ты спросила.

Прямо как сегодня, когда он спрашивал про работу. Сначала я подумала, что не стоит, но потом решилась:

– Пару лет назад я спросила тебя, кто такой ресивер, а ты сказал погуглить.

Он вздрогнул. Реально вздрогнул. Я даже почувствовала себя виноватой, что напомнила о том, что было для него недостаточно важно, чтобы запомнить. Я хотела быть помягче – раз уж он побегал со мной, – поэтому потянулась через остров и похлопала Эйдена по руке.

– У нас есть пять лет на то, чтобы ты помог мне.

Глава 12

Невероятно, как быстро самые серьезные перемены в жизни становятся привычными.

Или, может, это я одна такая? Оказалось, жить с Эйденом и Заком и при этом сохранять свой привычный ритм – проще простого. После увольнения прошел уже месяц. Ничего особо не изменилось: я делала то же самое, просто в других стенах.

Недели пролетели мгновенно. Я и оглянуться не успела, как уже месяц живу в новом доме. Две недели назад подписала бумаги. А на прошлой у ребят начался сезон. В общем, жизнь текла по-старому.

За одним исключением: я не чувствовала, что это мой дом. Как в детстве, когда ночевала у Дианы. Не могла ходить в одном белье или без лифчика – потому что это не мое. В основном я сидела в своей комнате и работала. Когда никого не было, я могла одеться – или раздеться – как хотела, а потом сломя голову нестись наверх, когда хлопала дверь гаража. Еще приходилось приглушать колонки, когда кто-то из парней был дома.

Я так и не решалась смотреть телевизор в гостиной, даже одна. Почти все время проводила в одной комнате. К счастью, клаустрофобия не накрыла – во многом потому, что пару раз в неделю ходила в зал, раз в неделю виделась с Дианой и иногда закупала продукты. Когда было скучно, смотрела Netflix или рисовала в блокноте. Иногда мы с Заком куда-то выходили, но редко: после тренировок он в основном торчал с новой девушкой – они у него менялись каждый сезон.

Я просыпалась, когда парней уже не было дома. Лучших соседей не найти. А я была рада, что не надо платить Эйдену за аренду.

Конечно, я поднимала этот вопрос. В день переезда спросила, какие счета платить. В ответ – лишь скучающее выражение лица, к которому у меня еще не было иммунитета. Потом я спросила еще раз – он просто проигнорировал.

Он сказал, что будет стараться, чтобы мы стали друзьями. Но чудес за один день не бывает, правда?

Если мое присутствие их и напрягало, они этого не показывали. Не заставляли чувствовать себя лишней. Может, потому что у них и так хватало забот. Зак вскользь упоминал, как переживал из-за нового квотербека в команде. А Эйден жил и дышал спортом, не позволяя себе расслабиться ни на минуту. Он кивал, когда мы оказывались в одной комнате, и предлагал еду, если она оставалась. Обычно нет – бедняга питался одними смузи, фруктами, бататом, консервированными бобами, орехами, коричневым рисом и хотя бы одной порцией полуфабрикатов в день.

Но это не мое дело, да?

Все же каждый раз, видя в мусоре новые коробки, я чувствовала укол совести.

Я не понимала: почему Тревор не нанял ему помощницу? Я знала, что кто-то ведет переписку – как-то зашла в аккаунт Эйдена (просто из любопытства) и увидела, что на письма отвечают раз в несколько дней. Но в доме никто не появлялся, а иногда Эйден возвращался, и я видела на кухне письма из ящика. Где же эта вторая Ванесса?

В дружбе есть одна проблема: если не хочешь оказаться дерьмовым другом – а настоящие друзья не могут быть дерьмовыми, – нельзя делать вид, что не замечаешь проблем у друга.

Конечно, моя дружба с Эйденом была сложной. По сути, это была сделка. При этом мы хорошо знали друг друга. Я понимала, что Эйден далек от идеала, что он не тот, кто без раздумий отдаст тебе почку. Но я все равно волновалась за него. Я была такой же. Решила, что в лучшем случае я ему нравлюсь настолько, что он скинулся бы на донорский орган. В конце концов, он побежал со мной вечером, чтобы мне не идти одной в темноте.

А еще мы жили вместе. И были женаты. «Сложная» – лучшее слово для этой ситуации.

Спустя несколько недель после начала сезона и нашей пробежки я увидела Эйдена в его любимом углу на кухне, с ногой на стуле. На лодыжке лежал пакет со льдом. Я не могла сделать вид, что не заметила. Друзья так не поступают. Да и люди, знакомые два года, тоже. Я знала, как трепетно он относится к своему телу. Почему на ноге лед?

Чувство вины накатило волной. У «Трех сотен» были лучшие тренеры и физиотерапевты. И самые продвинутые технологии. Они не отпустили бы его, не сделав все возможное.

Выражение его лица лишь подтверждало проблему. Челюсть напряжена, вены на шее выделялись сильнее обычного. Ему было больно. Или очень неприятно.

Два года назад Эйден – я сама видела – уходил с поля так, будто и не ломал ребра, не издав ни звука. Сейчас ему явно было нехорошо.

Я не могла пройти мимо. Настоящие друзья так не делают.

Я медленно обошла кухонный остров, наблюдая за ним. Он лишь поднял указательный палец в знак приветствия. Эйден ел сэндвич и читал книгу со словом «тупой» на обложке. Я открыла холодильник, взяла продукты и осторожно