Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

потому что, если бы у него был такой же статус, как у Эйдена, он не смог бы заниматься подобными вещами, не подвергаясь травле, а сейчас для этого было совсем не время. В подобном клубе он ничем не выделялся.

– За рулем будешь ты? – наконец спросил Зак.

– Я.

– Через час буду готов.

Я не сдержалась и фыркнула.

– Мне не нужно так много времени, даже если я крашусь.

Наступила пауза, но скрип кроватных пружин убедил меня, что он действительно встал.

– Мне нужно волосы уложить, сладкая моя. Это требует времени.

…Я улыбнулась:

– А вот и моя девочка.

– Прости, что говорю это, но тебе нужно сесть на диету.

Заку удалось сделать шаг вперед, но он покачнулся так сильно, что навалился на меня всем своим весом. Снова.

Он был не таким огромным, как Эйден, но и худым его не назовешь. Господи спаси. Я начала задыхаться, когда мы сделали еще пару шагов в сторону дома, и решила серьезно обдумать предложение здоровяка заняться силовыми тренировками. В последние два месяца я много ходила пешком и бегала трусцой примерно пять раз в неделю, чтобы начать подготовку к марафону. Но это не могло подготовить меня к тому, чтобы тащить на себе Большого Техасца. Я планировала начать заниматься кросс-тренингом, но пока у меня не доходили руки.

Что еще хуже, я как идиотка припарковалась на улице как обычно. Разница была в том, что обычно на мне не висел девяностокилограммовый пьяный мужчина.

Вместо того чтобы залить печаль маргаритами, как я изначально предлагала, Зак сразу взялся за «Корону». Ее было много, очень много. Так много, что я сбилась со счета, хотя за счет был ответственен мой кошелек.

Но я не собиралась останавливать Зака, потому что в тот момент, когда он, уже одетый, возник на пороге моей комнаты, я увидела олицетворение несчастья.

Зак, обычно здоровый и полный жизненных сил дружелюбный парень, сейчас выглядел просто ужасно.

Ничего не сказав, я заставила себя улыбнуться и хлопнула его по заднице, когда мы спускались с лестницы к моей машине. Разумеется, он не хотел говорить о том, что вылетел из команды, а вместо этого через несколько минут довольно широко улыбнулся и приложил все усилия, чтобы развлечься.

Пока не напился.

– Эй, подержись секунду за стену, чтобы я открыла дверь, – приказала я, ткнув Зака в бок и одновременно пытаясь прислонить его к стене, чтобы он не упал.

– Конечно, Вэнни, – пробормотал Зак и сонно улыбнулся, плотно сжав губы и закрыв глаза.

Я хихикнула и, убедившись, что одной рукой он надежно упирается в стену, перекинула другую себе через плечо. Я быстро открыла дверь и отключила сигнализацию. Мне удалось втолкнуть его внутрь и проволочь метра два, прежде чем Зак начал наклоняться вбок, неуклюже перебирая ногами, пока не врезался в приставной столик рядом с диваном. Когда Зак попытался выпрямиться, лампа на столике закачалась, но проиграла битву с гравитацией и упала на пол. Абажур слетел, лампочка разбилась на тысячи осколков.

Проклятье!

Я вздохнула. Раз, два, три.

– Отлично. На сегодня достаточно, приятель.

Схватив Зака за руку, я повела его к дивану, как маленького ребенка. Рухнув на подушку, он широко распахнул свои остекленевшие и такие невинные глаза, что я не смогла сердиться на него дольше секунды.

– Сиди здесь.

Он сел.

– Я пойду принесу тебе воды, а ты не двигайся, хорошо?

Он сделал усилие и посмотрел на меня, совершенно ошеломленный. Я была абсолютно уверена, что он меня не видел, хотя явно пытался. Он облизнул губы.

– Да, мэм.

Мэм? Из последних сил я постаралась не расхохотаться.

– Я скоро, – прохрипела я, зажимая рот рукой. Я отступила на пару шагов, чтобы не напороться на осколки лампы, и направилась в кухню. Я включила свет, наполнила водой пластмассовый стаканчик, потому что стекло ему сегодня не стоило доверять, и заодно захватила из кладовки щетку и совок.

Зак сидел там же, где я его оставила. Ботинки валялись посреди комнаты, тело свешивалось с дивана. Глаза были закрыты.

Широкая безмятежная улыбка на его лице окончательно добила меня.

Меня затопила волна нежности, когда я присела на корточки, чтобы ткнуть Зака в плечо. В ту секунду, когда он лениво открыл свои голубые глаза, я протянула ему стакан с водой.

– Пей, приятель.

Зак без возражений взял стакан, а я занялась беспорядком на полу. Я смела все, что смогла, в совок, высыпала осколки в маленькую картонную коробку, которую нашла среди мусора, и кинула ее обратно в ведро. Взяв из кладовки пылесос, я притащила его в гостиную и на всякий случай пропылесосила.

Только я выключила пылесос и повернулась, чтобы вернуть все по местам, как у меня перехватило дыхание, и я издала самый девчачий, самый жалкий писк в истории вселенной. Это не было «а‐а‐а» или «ой». Это было похоже… ну не знаю, на что это было похоже, но хвастаться тут было нечем.

Всего в полутора метрах от меня, окутанный мраком коридора, стоял Эйден, как чертов серийный убийца.

– Как ты меня напугал, черт возьми! У меня чуть инфаркт не случился. – Я приложила руку к груди, будто это помогло бы удержать сердце внутри. – Господи.

– Что ты делаешь? – спросил он низким хриплым голосом.

Я тяжело дышала, все еще прижимая руку к груди.

– Кое-кто разбил лампу. – Я махнула в сторону Техасца, развалившегося на диване и безразличного ко всему и всем в этом мире.

Я посмотрела на Эйдена, его заспанное лицо, его мятую белую футболку, тонкие домашние брюки, которые он совершенно точно натянул перед тем, как спуститься сюда – потому что за два года работы бросала их в стирку всего пару раз, – и почувствовала укол совести. Обычно он ложился спать как можно раньше, чтобы обеспечить себе как минимум восемь часов сна, а тут я со своим пылесосом.

– Прости, мне очень жаль. Не хотела тебя будить, – шепотом сказала я, хотя была уверена, что могла бы бегать по комнате и колотить в кастрюли и сковородки, и Зак все равно не проснулся бы.

Эйден пожал своим огромным плечом, взгляд переметнулся с меня на бывшего товарища по команде. Мне не надо было смотреть на Зака, чтобы знать, что он лежал в полной отключке на диване, особенно когда взгляд Эйдена остановился ровно на этом месте за моей спиной.

– Сколько он выпил? – спросил Эйден, зевая.

У меня под ложечкой засосало от чувства вины.

– Слишком много… – словно пытаясь объясниться, я добавила: – Я просто хотела ненадолго вытащить его из