Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

в странном чепчике на голове, поспешила подать нам самые разнообразные ароматные изделия: булочки, рогалики, плюшки и пирожки. Всё это одуряюще пахло, заставив почувствовать жгучий голод.

Вскоре принесли кувшин с горячим напитком и разлили нам по чашкам. Я с удовольствием схватила самую красивую булочку и вгрызлась в неё зубами. Когда же утолила первый голод, вдруг обнаружила, что Николай Воронцов внимательно меня разглядывает, и от этого совсем не к месту смутилась. Я так сильно отвлеклась на эту вкуснотищу, что не заметила его столь пристального внимания.

— Вы что-то хотели сказать? — произнесла я, проглатывая очередной кусок.

— Вот смотрю я на вас, дорогая Марта, — произнёс он, расслабленно откинувшись на спинку стула, — и мне кажется, что вы не можете существовать.

Я прыснула.

— Чего вдруг? Я очень даже существую: дышу, разговариваю.

— Нет, — покачал он головой, — вы будто из другого мира, честное слово.

Я замерла. Ну вот, он снова что-то видит во мне, откуда и как? Может, он что-то знает о перемещении душ? Но нет. Как бы не хотелось поверить во что-то фантастическое, но я отчётливо вижу в нём совершенно другой интерес. Интерес, который мне кажется совершенно незаслуженным. Он и меня, и Марту совершенно не знает. Внешность у меня крайне посредственная, хоть и неплохая. Поведение для этого мира даже дерзкое и странное. Одета я тоже весьма просто, умом и не блещу. С чего вдруг ему испытывать ко мне столь глубокую симпатию?

Может быть, он просто человек специфического вкуса? Есть такие люди, которые придумывают себе привлекательный образ, а потом идут по жизни и пытаются надеть его на всех встречающихся вокруг людей. И если вдруг им кажется, что кто-то из женщин, похож на этот образ, то думают, что влюблюблены. Но не в женщину они влюбляются, а в образ, и чаще всего оказывается, что потом эта бедная несчастная дама совсем не такова, какой казалась. Приходит разочарование, разбиваются сердца, ломаются судьбы, потому что мужчина искал ту самую, которую сам себе нарисовал. И был разочарован, когда вскрылась истинная правда.

Поэтому Николай Воронцов оказался мне именно таким мечтателем. Человеком, который был влюблён в свой собственный выдуманный фантом. А я по какой-то непонятной случайности вписалась в этот его образ, поэтому и возник столь резкий интерес.

Я слегка натянуто улыбнулась:

— Расскажите о себе, раз уж мы общаемся….

Это был хороший повод перевести тему.

* * *

Возвращаясь домой в дилижансе уже к обеду, я вспоминала наш разговор. Николай оказался интересным собеседником. Он был военным в отставке, дослужился до капитана, был очень уважаем и происходил из дворянского рода. Одинок, никогда не был женат, но не прочь завести семью. У него есть сестра, которая живёт на окраине столицы и уже замужем. Сам же Николай мечтал жить где-то вне города, поэтому купил поместье рядом с нашим. Обожает охоту, любит детей. Его рассказ о себе напомнил мне анкету человека на сайте знакомств.

Когда же он спросил о том, чем живу я, то я неопределённо пожала плечами.

— Жизнь самая обычная. Брак, скажем так непростой. Родня не самая лучшая на свете, но я не жалуюсь. Я жива, — ответила односложно. — Хочу свободы, хочу открытых возможностей…

Николай Воронцов слушал меня очень внимательно.

— И какие возможности вы имеете в виду? — осторожно уточнил он.

Я снова пожала плечами.

— Не знаю. Хочу открыть своё дело, стать самодостаточной.

В глазах мужчины появился странный интерес, но он не стал больше ничего уточнять. Оставшееся время мы провели, болтая ни о чём — о погоде, о хорошем и плохом урожае, о праздниках, о которых я слышала впервые, конечно же. Было весело и интересно. Я узнала много нового об этом мире и решила, что он не так уж отличается от Земли примерно XIX века.

Теперь, возвращаясь обратно в поместье, я испытывала странное ощущение. С одной стороны, я отлично провела время, но с другой — мне было как-то неуютно. Неуютно от того, что, как ни странно, этот мужчина мне понравился. Ведь совсем не хотелось сворачивать на кривую тропинку очередных отношений. Кто сказал, что Николай Воронцов не пытается казаться кем-то другим? Хотя он выглядел искренним, это не исключало того, что он может быть вовсе не таким, каким видится сейчас.

Выскочив из дилижанса неподалёку от поместья, я расплатилась с извозчиком и направилась к задним воротам. Однако они оказались заперты. Я нахмурилась. Настя ведь говорила, что их никогда не запирают, потому что в течение дня приходят молочник, птичник и множество других крестьян, которые приносят еду и продукты для нашей кухни.

— Как же мне теперь пробраться внутрь? — пробормотала я, чувствуя, как холод пробирается под одежду.

Задумалась о том, чтобы войти через главные ворота, где всегда дежурят привратники. Но тогда Алексей Яковлевич точно узнает, что меня не было в поместье. Прикусила губу, размышляя. Что же делать?

Глава 31. Я вас не люблю!

Некоторое время я находилась в полном недоумении, как вдруг услышала лай собак и заглянула за невысокие ворота. С удивлением обнаружила, что из черного входа поместья решительно выскочил Алексей Яковлевич и направляется прямо сюда. Значит, всё-таки узнал о моей отлучке…

На мгновение я страшно напряглась, не желая очередного скандала, но потом тут же успокоилась. Не я же скандалю и устраиваю террор. Он сам ведёт себя так, что мне приходится защищаться. Алексей Яковлевич не понимает, что должно существовать элементарное уважение между людьми, обычные общечеловеческие правила поведения.

Для него жена — мерзкая, ненужная вещь, которой можно вертеть, как ему вздумается: то презирать её всей душой, обвиняя во всех грехах, то требовать послушания, то повышать голос, сообщая, что он никогда не даст развода. Что за странный мужчина? Отчего такие вообще бывают?

Алексей Яковлевич заметил меня уже на подходе к малым воротам и изменился в лице. Снежок, который срывался с небес, запорошил его волосы. Невольно сравнила его с Николаем Воронцовым. Алексей Яковлевич был очень привлекателен. Он казался мужественным, крепким; волосы идеально обрамляли лицо. Суровость, сквозившая в чертах, придавала его облику подавляющую силу. На Земле бы сказали, что он очень харизматичен. Но я не могла его даже уважать!

Независимо от того, как выглядел привлекательный аристократ, мое отношение к нему не менялось.

Он остановился по ту сторону ворот и посмотрел на меня ледяным, уничтожающим взглядом. Этот взгляд осуждал, выказывал презрение, почти что ненависть. И мои брови поползли на лоб.

— Что же вы, Алексей Яковлевич, встречаете меня с