Кандидатка на выбывание - Катерина Крутова

Драка продолжается. Игорь вырвался из захвата и даже умудрился подняться на ноги, теперь белая рубашка метелит противника по темному корпусу, тесня к перилам в мою сторону. Но чем я могу помочь — прикованная, без оружия, без сумочки⁈ Из вещей только телефон в заднем кармане и ключ-карта от каюты. Из защиты — зубы, ногти и острый каблук. Точно — босоножки!

Замерзшие пальцы едва чувствуют замок, но кому-то наверху определенно нравится наблюдать за нашими жалкими попытками спастись — ремешок поддается с первого раза, даже язычок застежки не цепляется, позволяя быстро снять обувь. Отлично! Тонкая подошва зажата в левой руке, семь сантиметров каблука нацелены в противника. Правая ладонь без толку дергается в оковах, сдирая кожу и вызывая судорогу в сведенных холодом пальцах.

Ингвар совершает резкий выпад, одновременно сгибаясь, чтобы, выпрямившись, ударить макушкой в подбородок противника. Голова Анджея дергается, закидываясь назад, он инстинктивно пятится, отступая на пару шагов, и попадает в мой радиус действия. Я правша — замах левой выходит слабый, мажущий — каблук, по задумке входящий в глазницу врага, по касательной задевает щеку и ломается о плечо. Каменное оно у него, что ли⁈ Но, дезориентированный ударом Ингвара и не ожидающий нападения со спины, мужчина пытается обернуться, чтобы оценить опасность. Этого мужу хватает, чтобы добавить — два в корпус, один в голову и уложить похитителя мне под ноги. Похоже, Даль нокаутировал Жуковского — гад лежит и не шевелиться. Как там учили в детстве? Лежачих не бьют? Уверена, это правило не распространяется на похитителей женщин! Со всей дури пинаю обманщика, не разбирая куда — раз, другой, третий, пока Игорь, все это время шарящий по карманам противника не хватает меня за плечи:

— Все, Марин, хватит! Все!

В ответ вою или рычу — речь не слушается, от холода и адреналина зубы стучат, язык не поворачивается — не могу сказать ни слова. Муж оглядывает меня, светя фонариком не пойми как сохраненного в схватке мобильника, открывает наручники, найденными в карманах Анджея ключами. Подносит к лицу мою окровавленную ладонь — оценивает травмы.

— Цела?

Киваю, вцепляясь в уже совсем небелую рубашку Ингвара. Беззвучно открываю и закрываю рот — все еще не могу говорить. А он смотрит на меня — на скуле ссадина, костяшки пальцев разбиты в кровь, в синих глазах длится бой — готовый биться до последнего викинг-берсерк. И вдруг, не давая опомниться, прижимает так, что кости трещат, и внезапно целует. Собственнически, властно, одержимо и до того горячо, что замёрзшим под ледяным дождем губам кажется — останутся ожоги.

Не успеваю ни ответить, ни отстраниться — нас освещают ярким прожектором. Свистят, перекрикивают бурю: и часа не прошло — на помощь явилась охрана парома.

* * *

Ингвар

Ору на охранников, не сильно вдаваясь в текст — из всех доступных языков мозг сам выбирает шведский, а голос автоматически настраивается на высокомерную волну потомственного хозяина жизни. Так мой отец общается с провинившейся челядью. Рабочая модель поведения — привыкшие к услужению, обвиненные в провинности отводят взгляд и ищут оправдание. Лишние вопросы отпадают, как только старший слышит мое имя. Теперь только уважительные «херр» и «фру». На настойчивое предложение медпомощи требую аптечку. Показания о произошедшем даю, пока веду Марику до каюты. Жену трясет — одежда мокрая насквозь и ледяная на ощупь.

— Оставьте нас! Не сбежим, — рычу, захлопывая дверь перед носом охранника. В ответ, не привыкший к подобным происшествиям, мямлит, что-то про протокол и необходимости заключения под стражу до выяснения обстоятельств.

— Считай, что мы под домашним арестом, — отшиваю через дверь. — Разбирайтесь с тем, кто похитил мою жену!

Дальнейший словесный поток неинтересен. Моя фру стоит посреди гостиной — босая, дрожащая, в отчаянной попытке согреться, обнявшая себя руками за плечи.

— Раздевайся! — командую, одновременно вытаскивая из мини-бара весь крепкий алкоголь. Взгляд, которым одаривает меня Марика, может если не убить, то точно покалечить.

— Да не буду я тебя трахать! — бросаю через плечо, хотя именно это сейчас мне нужно больше всего — согреться и снять чертово напряжение. Но раз уж взялся изображать рыцаря, придется страдать по полной.

— Пей! — протягиваю шкалик виски — в мизерной бутылке один глоток, вообще ни о чем, учитывая обстоятельства. Пока жена раздумывает, успеваю в себя залить три. Без разбора — водка, коньяк и джин, судя по вкусу. Адский коктейль разливается по телу так необходимым теплом. Скидываю мокрую, грязную одежду прямо на пол, в чем мать родила ухожу в душевую. Марика пялится в спину, точно хочет прожечь дыру насквозь. Да, дорогая, смотри, от чего отказываешься! Выкрученная на максимум горячая вода секунд за десять возвращает в чувство. Завернувшись в полотенце, застаю жену все в той же позе посреди каюты. Только виски выпила — уже хорошо. Не слушая возражений и больше не пытаясь уговаривать, сгребаю в охапку и тащу в душ.

— Раздевайся и лезь под горячую воду. Сама или я тебя раздену и помою! — звучит угрозой, но на деле я действительно этого хочу. Раздеть догола мокрую холодную недотрогу и согреть ее всю снаружи и изнутри, прожарить по полной так, чтобы прогнать наваждение мрака, пытавшееся нас только что поиметь. Удержаться от секса пиздец как тяжело, учитывая, что адреналин уступил место тестостерону и завязанное на поясе полотенце поднимается само собой. Вряд ли моя наблюдательная фру заметит, на какие жертвы приходится идти ради ее спокойствия, но оставляю Марику одну в ванной. Тупо! Зато охуеть как благородно.

Фру Даль выходит из душа минут через десять. Этого времени как раз хватает осмотреть повреждения и залатать раны — на скуле треснула кожа, и пол рожи залило кровью, губа разбита и ощутимо болит правое плечо, доставляя при любом движении болезненный дискомфорт. Выворачивая руку, этот гад, похоже, растянул или порвал мне связки. И, кажется, сломано одно или два ребра — на груди гематома и дышать не то чтобы в кайф. Осторожно прощупываю, пытаясь диагностировать. Я не просто долго жил в России — эта страна умеет зажигать на полную и не боится объясняться на кулаках. Так что навыки самолечения оказались одними из самых востребованных, наряду с боксом и меткой стрельбой.

Ребра целы — просто сильный ушиб. Заклеенная скула перестает кровить. Находится в аптечке и обезболивающая мазь, позволяющая более-менее двигать рукой. Марика в банном халате появляется на пороге, когда я, завершив медпроцедуры, совершаю очередной набег на остатки алкоголя в баре. Жена молча подходит