Разведчик - Джек Флинн

Вопрос был лишь в одном — кто?

Я мысленно пробежался по списку. В этом регионе базировались штаб-квартиры конкурентов, и у некоторых из них были достаточно глубокие карманы и достаточно затаенных обид, чтобы попытаться провернуть нечто столь дерзкое. Но «Доминион» из кожи вон лез, чтобы не наживать проблем с другими американскими компаниями. Если только они не вели нечестную игру. И когда такое случалось, начиналась настоящая война.

Чарли вошел в комнату с непроницаемым лицом, но я знал его слишком хорошо, чтобы не заметить напряжение в его челюсти.

— Элиас все еще пытается отследить сообщения. Пока ничего. Кто бы за этим ни стоял, он не оставляет следов.

Я и так это знал. С небрежными врагами было легко справиться. Здесь все было иначе.

— Продолжайте искать, — сказал я, с трудом скрывая разочарование в голосе.

Чарли резко кивнул, прежде чем развернуться и исчезнуть в коридоре, оставив меня наедине с моими мыслями. Мне это не нравилось. Мне не нравилось, что у нас нет ни ответов, ни реальных зацепок. И мне чертовски не нравилось, что Уилл бесследно исчез.

Единственное, что у меня было, — это тошнотворное предчувствие, что все это не было случайностью. Что бы ни случилось с ним, что бы ни происходило сейчас — все это было запущено задолго до сегодняшней ночи.

Я услышал Изабель до того, как увидел ее. Ее шаги были тише, чем у большинства, но теперь я знал, как она двигается: мягкое перенесение веса, то, как она замялась на пороге. И когда она наконец вошла, я понял, что что-то не так.

Она двигалась слишком осторожно, ее плечи были напряжены, а пальцы сжимали что-то маленькое и скомканное.

Она молча протянула это мне.

Я не стал читать сразу, а вместо этого посмотрел на нее. Она не паниковала. Не срывалась. Она была спокойна.

От этого в моей груди что-то болезненно сжалось.

Наконец я развернул письмо и пробежался глазами по строчкам, написанным аккуратным, уверенным почерком Уилла. К тому моменту, как я дочитал до конца, моя кровь закипела.

Уилл получил полный контроль над своей операцией. Я доверял ему самостоятельно разбираться со своим дерьмом. Но если он беспокоился о собственной безопасности, он никому об этом не сказал. Даже мне. А это означало одно из двух: либо он не предвидел этого, либо предвидел, но промолчал.

Мои пальцы крепче сжали бумагу. В «Доминионе» могли быть безрассудными, но мы не были идиотами. Если мы ходили по краю, мы брали с собой команду. Всегда. Без исключений. Так почему, блядь, Уилл занимался этим в одиночку?

Я снова посмотрел на Изабель. Она все еще была спокойна. Все еще держала себя в руках.

— Ты слишком хорошо с этим справляешься, — сказал я низким голосом. — Почему?

Она встретила мой взгляд без малейших колебаний.

— Потому что если Уилл действительно считал, что мне лучше всего быть с тобой, то я к нему прислушаюсь.

Что-то тяжелое и опасное осело в моей груди. Я подавил это чувство. Сейчас на это не было времени.

Она хотела помочь. И, по правде говоря, я отправил ее обратно в квартиру, думая, что это будет пустой тратой времени, просто чтобы занять ее чем-то, пока я решаю настоящую проблему. Но теперь она была здесь. В Доминион-холле. И мне нужно было найти ей занятие.

Я обдумывал варианты, когда мой телефон завибрировал.

Сообщение.

Я взглянул на экран и замер.

Это была фотография.

Уилл.

С завязанными глазами. Подвешенный за запястья. Избитый и окровавленный.

Я смотрел на фото долгую секунду, пока мой пульс медленно и ровно выжигал вены.

Затем я посмотрел на Изабель.

Она этого еще не знала, но война только что началась.

23

ИЗАБЕЛЬ

Все тело Райкера замерло, когда он уставился в свой телефон. Я провела с ним достаточно времени, чтобы замечать, как напрягаются его мышцы и как едва заметно сжимается челюсть, когда что-то шло не так. Но он не произнес ни слова. Ничего не объяснил. Просто развернулся на каблуках, сунув телефон в карман.

— Мне нужно идти, — сказал он тихим, непроницаемым голосом.

Мой живот скрутило.

— Что? Куда?

Он ответил не сразу, а пересек комнату плавными, расчетливыми шагами, сжимая руки в кулаки; от него исходила едва сдерживаемая энергия.

— Оставайся здесь, — сказал он вместо ответа, пригвоздив меня своим темным взглядом. — Не покидай Доминион-холл.

— Райкер...

— Изабель. — То, как он произнес мое имя, пустило по спине медленную, скручивающуюся дрожь. Не грубо, но твердо. Категорично.

Мне хотелось поспорить, хотелось потребовать, чтобы он рассказал, что происходит и почему в его глазах внезапно появился этот смертоносный блеск. Но я уже знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он не отступит. Что бы только что ни пришло на этот телефон, что бы ни заставило его так закрыться — он не собирался этим делиться.

По крайней мере, пока.

Он решительно направился к двери, рывком распахнул ее и задержался ровно настолько, чтобы бросить на меня быстрый взгляд.

— Я вернусь, как только смогу, — его голос прозвучал хрипло, а выражение лица оставалось нечитаемым. — Сиди на месте.

И затем он ушел.

Тяжелый щелчок закрывшейся за ним двери эхом разнесся по комнате, оставив меня стоять там с пульсом, все еще бешено бьющимся от тревоги.

Я выдохнула, расправляя плечи и отворачиваясь.

Ладно. Если он хотел, чтобы я сидела на месте, я так и сделаю.

Пока что.

Я бродила по Доминион-холлу, и огромные коридоры раскинулись вокруг меня, залитые солнечным светом, льющимся сквозь высокие окна. Это место захватывало дух — внушительное, но элегантное, созданное для власти, но пронизанное неоспоримой красотой.

Мои шаги беззвучно ступали по мрамору, а пальцы рассеянно скользили по замысловатым деревянным панелям.

Я позволила своим мыслям вернуться к Уиллу, к жизни, которую он выбрал, к рискам, которые он принял как часть своей реальности. Мой брат никогда не умел сидеть на месте; ему нужны были действия, цель, что-то большее, за что стоило бороться. Армия дала ему все это.

Чарльстон был военным городом от начала и до конца. Это было в самой его сути — старые форты, базы, постоянное присутствие мужчин и женщин в форме на улицах. Но я всегда чувствовала себя далекой от всего этого. Я уважала это, но никогда по-настоящему не понимала.

Я вспомнила огромный эсминец ВМС, который как-то видела пришвартованным в гавани — его стальной