Разведчик - Джек Флинн

— У нас есть время и место, — сказал Чарли, бросив свой телефон на стол и пододвинув его ко мне.

Я взял его и пробежался глазами по сообщению.

Пирс Фолли-Бич. Завтра. Десять минут после заката.

Я медленно положил телефон на стол. Это было плохое место — слишком много углов, слишком много точек для снайперов, слишком легко оказаться зажатыми в угол. Они выбрали место, которое загоняло нас в ловушку, где у них будет контроль.

Они не были дилетантами.

Я все еще обдумывал логистику, когда почувствовал это.

Чье-то присутствие в дверях.

Я поднял глаза как раз в тот момент, когда в комнату вошла Изабель.

Ее волосы были влажными после душа и переброшены через одно плечо, а кожа порозовела от горячей воды. Она переоделась в одну из футболок, которые я ей дал, и подол едва касался верхней части ее бедер, а ее босые ноги ступали по паркетному полу.

Но мое внимание привлекло не это.

А выражение ее лица.

Напряженное. Решительное.

Мне это не понравилось.

Я знал, что произойдет, еще до того, как она открыла рот.

— Я хочу помочь, — сказала она ровным голосом.

— Нет, — я даже не колебался. — Это исключено.

Она скрестила руки на груди.

— Ничего не исключено.

Я оттолкнулся от стола, полностью повернувшись к ней.

— Изабель, мне плевать, чего это будет стоить. Я заплачу любую цену, чтобы вернуть его.

Ее челюсть сжалась.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем же дело?

— Мне нужно быть там, — просто сказала она.

Я резко выдохнул, проведя рукой по лицу.

— Никаких шансов.

Она не дрогнула. Не отвела взгляда.

— Вы можете спрятать меня на безопасном расстоянии.

— Нет.

— Оставьте меня достаточно далеко, чтобы я не подвергалась опасности, но достаточно близко, чтобы я могла видеть, когда вы его вернете.

Я был готов пробить кулаком стену.

Мне хотелось послать ее на хер с этой идеей. Запереть ее в чертовой комнате-убежище и не выпускать, пока все не закончится. Но знаете, что было хуже всего?

Хуже всего было то, что крошечной, безрассудной частичке меня эта идея понравилась.

Понравилась мысль о том, что она будет там.

Это было за гранью тупости. До чертиков тупо.

Но я хотел, чтобы она была рядом. Я хотел, чтобы она одной из первых увидела Уилла, когда мы его вернем. Я хотел, чтобы она знала.

Я понимал, насколько это, блядь, иррационально, но мне было плевать.

— Ладно, — наконец сказал я хриплым голосом. — Я найду для тебя место. Подальше от всего происходящего.

Ее плечи расслабились, совсем чуть-чуть.

Я заставил себя отвести взгляд, снова посмотреть на стол, вернуться к деталям встречи.

Потому что речь шла не о ней. Так не должно было быть.

Мне нужно было спасать брата.

Я снова повернулся к столу, оглядывая лица парней, которые прошли со мной войну, людей, которые истекали кровью рядом со мной и следовали за мной в ад больше раз, чем я мог сосчитать. Они уже просчитывали все наперед, уже перестраивались на тот образ мышления, который делал нас лучшими в своем деле.

— Приступайте к планированию, — приказал я. — У нас меньше суток, чтобы их опередить.

Никто не стал медлить.

Чарли и Ной начали изучать карту, Элиас уже работал над цифровой разведкой, а остальные члены команды обсуждали точки высадки и эвакуации. Мы все знали порядок действий. Мы уже делали это раньше: освобождение заложников, столкновения с врагом, миссии с высокими ставками, где нет права на ошибку.

Но на этот раз все было иначе.

Потому что это была не просто работа. Это был Уилл.

Я стиснул челюсти, заставляя себя снова сосредоточиться на главном. Моя команда со всем разберется. Они знали, что нужно делать.

Я повернулся к Изабель.

— Пойдем со мной.

Она не задавала вопросов. Просто пошла следом.

Я повел ее по коридорам, мимо охраняемых помещений, мимо запертых дверей, за которыми мои люди готовились к войне. Дом гудел, вибрировал от энергии, но я не останавливался, пока мы не оказались в моей спальне.

Я закрыл за нами дверь и повернул замок.

Она замялась; ее пальцы нервно дернулись.

— Ты собираешься меня запереть?

— Нет. — Я шагнул вперед, сокращая расстояние между нами. — Если ты едешь с нами завтра, у нас мало времени.

Ее губы слегка приоткрылись, а дыхание сбилось. Она точно поняла, что я имел в виду.

Я потянулся к своему ремню, расстегнул его резким рывком, расстегнул ширинку и стянул штаны. Мой член уже стоял, уже ныл, уже отчаянно нуждался в ней, как, блядь, и всегда.

Я подошел ближе.

Она не колебалась.

Она молча опустилась на колени; ее пальцы обхватили основание моего члена, а губы приоткрылись, когда она взяла меня в рот.

Моя голова откинулась назад, и стон вырвался из моего горла, когда жар ее рта окружил меня.

— Блядь, Изабель, — процедил я, запустив пальцы в ее волосы, пока она забирала меня глубже; ее язык закружился по чувствительной нижней части. Она тихо простонала, и эта вибрация пустила дрожь по моему позвоночнику. И когда она посмотрела на меня снизу вверх — ее губы обхватывали мой член, а глаза были темными, широкими и чертовски голодными — я едва не потерял контроль прямо там.

Я усилил хватку, направляя ее, задавая темп, и наблюдал, как она подчиняется каждому движению: брала меня глубже, втягивала щеки и сосала так, словно хотела меня уничтожить. Мое дыхание стало рваным, бедра напряглись, пока она обрабатывала меня; ее язык нажимал, дразнил и заставлял мой мир, блядь, взрываться.

Я стиснул челюсти, мое тело напряглось до предела, а внизу живота скрутилось резкое, подавляющее давление. Я был готов кончить, но не так. И не сейчас.

Я вырвался из ее рта, и ниточка слюны соединила ее губы с головкой моего члена. Она издала тихий скулеж; ее зрачки расширились, а щеки полыхали румянцем.

Я схватил ее за подбородок, заставив поднять лицо.

— Возвращайся на кровать, — приказал я голосом, сгустившимся от похоти. — Живо.

Она подчинилась немедленно, поползла обратно на матрас; ее ноги слегка раздвинулись, а дыхание стало поверхностным. Я навис над ней, стянул с нее шорты, а вместе с ними и трусики. Она уже была насквозь мокрой; ее бедра блестели, а тело дрожало от предвкушения.

Я не стал терять время.

Я уткнулся лицом ей между ног; мой язык скользнул по ее влаге, и я застонал от того, какая она была на вкус — сладкая, горячая и чертовски идеальная.