Дикая Магия - Даха Тараторина

Морья, не глядя, протянула оплотнику руку.

— Кого?

— Блестяшки. Которые ты у Лихо забрал. Ну… знаки отличия. Колдовские.

— «Блестяшки»! — Валар уничижительно сплюнул через плечо. — Да будет тебе известно, что эти «блестяшки» колдуны годами в Академии зарабатывают! Это знак посвящения, чести и…

— Дай сюда! — оборвала его девушка, и наёмник подчинился.

Валар не зря увёз три колдовские бляшки из деревни. Такое добро не следует оставлять без присмотра, ведь кто-то, не обременённый честностью, может ими воспользоваться. Не обременённый честностью… Или оставленный без выбора. Морья выбрала из мешочка самый яркий, зелёный. Стиснула в кулаке и зажмурилась.

«Огонь. Мне нужен огонь. Пожалуйста…»

Валар жарко дохнул в шею:

— Что это ты делаешь?

И тут же шарахнулся, едва не упав с кобылы — волосы ведьмы вспыхнули огнём. Морья поспешила потушить их, пока никто не заметил, сосредоточила колдовство в кулаке… Металл быстро раскалился, начал чувствительно жечь кожу. Когда терпеть стало совсем уж невыносимо, девушка зубами подтянула рукав и вжала герб в предплечье.

Кожа зашипела, отвратительно запахло палёным. Морья сцепила зубы.

— Ты что творишь, дура?!

Но ведьма успела сотворить безумство прежде, чем Валар стиснул её запястье. На предплечье осталась вживлённая в кожу зелёная блестяшка: издалека вполне сойдёт за вживлённый в академии герб.

— Ну вот. — Голос дрожал, но Морья не позволяла себе скулить от боли. — Теперь девица в беде — ты. А я — колдунья из Академии, которая тебя спасает.

Валар и хотел бы осыпать ее ругательствами, да не успел. Ворота тяжело скрипнули, приоткрылись, а там и полностью распахнулись. Навстречу хлынула толпа.

Возглавлял её лысый коренастый мужичок в рясе служителя Светил. Следом спешили раскрасневшиеся тетки в сползающих на лбы платках, дальше с десяток деревенских мужиков с вилами и лопатами. Последние, хоть и грозно потрясали орудиями, топали с неохотой, стараясь, чтобы из-заспин идущих впереди их видно не было.

— Кто такие? С добром или с худом? Назовитесь! — с почтительного расстояния потребовал служитель.

— С худом, конечно! — захохотал Валар. — Где я и где добро?!

Морья закатила глаза: вот же любитель интриги и пафоса! Если это и правда его имение, почему бы сразу не представиться, раз уж тебя не узнали?

— Ты кто такой, хулитель Светил?

Священник просительно обернулся на крепких мужиков, но те согласно сделали вид, что не поняли намёка.

— Хулитель Светил? Я-то?! Мартин, напомнить, как ты сам свалился с часовни и шлепнулся оттуда аккурат в телегу с навозом, а потом хорошо так прошелся с пламенной речью и по Светилам, и по императору, и по Глафирье, которая туда распорядилась этот самый навоз поставить? Или, может, тот случай, когда бодучий козел тебя гнал через два поля и заставил забраться на ёлку? Дай припомню, как ты там говорил, когда тебя охотники снимали… «Позор дневному Светилу, попустившему непотребство»?

— Валар?! — ахнул священник, разом изменившись в лице. — Валар!

Вслед за его возгласом по пестрой толпе пронёсся гул:

— Батюшка-Валар вернулся! Живой! Заступничек! Теперь уж порядок наведет! Теперь заживем!

Мужики побросали вилыи кинулись к лошади, наперебой о чем-то расспрашивая и жалуясь друг на друга. Священник тоже жаждал внимания, но из-за низкого роста ему приходилось подпрыгивать, чтобы не затеряться в толпе.

— А это кто такая?

Косоглазая тётка, страстно лобызающая сапог Валара, подозрительно косилась на Морью. Ответ заинтересовал и остальных присутствующих, так что мало-помалу все замолчали, выжидательно уставившись на господина.

— А это…

«Сейчас. Или разворачиваться и прятаться у Иварии под юбкой. Опасная дикая ведьма я или как?!»

Морья закатила глаза.

Морья высокомерно фыркнула.

Морья приложила все усилия для того, чтобы колени не дрожали от ужаса.

Она подтянула рукав до локтя и вскинула руку.

— Колдунья! Из этой, как её… из Академии! Колдунья, гля! — зашептались селяне.

— Забирайте вашего заступничка. — Морья ловко перекинула ногу через луку седла и спрыгнула наземь. — Еле отбила его у тех… э-э-э… разбойников.

Косая баба охнула и со звоном уронила вилы.

— Как же это?! Валарчик наш едва не того… Неужто колдунья его спасла?!

Опешивший наёмник с трудом замаскировал хохот кашлем. Наконец, он тоже слез с лошади и почти невозмутимо подтвердил:

— О да! Эта боевая колдунья изничтожила целуй шайку, что держала меня в плену с целью выкупа! Главаря она вырубила одной левой, а правой потом сравняла их логово с землёй. Если бы не её доблесть…

Оплотник небрежно оперся локтем на плечо Морьи, готовый травить байки о её безграничной мощи хоть до самого заката. Однако его прервали.

— Валар?

Голос был певучим и звонким. Его обладательница — низкорослая, изящная, златокудрая — замерла в воротах. За спинами слуг её почти не было видно, но она не тянула голову вверх, как сделала бы девка попроще на её месте, и не пыталась пробиться к гостям. Она стояла величественно и недвижимо, пока народ не расступился, образуя между ней и вернувшимся домой хозяином дорожку.

— Валар, — повторила она.

Он с трудом разомкнул разом пересохшие губы.

— Кайла…

Локоть соскользнул с плеча Морьи, и той вдруг стало невыносимо холодно и одиноко.

Кайла была… прекрасной.

Волнистые локоны обрамляли узкое лицо и хрупкие плечи. Рядом с высокой угловатой Морьей хозяйка имения походила бы на невесомого духа, готового не шагнуть — взлететь навстречу любимому мужу. Но Морья была не так глупа, чтобы становиться рядом с этой женщиной. Она и так понимала, что безбожно проигрывает так и не начавшееся сражение.

Заворожённый, Валар сделал шаг к жене.

Кайла едва шелохнулась. Или это просто ветерок потревожил тяжёлую ткань платья?

— Валар!

Она сорвалась с места, как девчонка. В мгновение ока преодолела разделяющее их расстояние и повисла на шее мужа, бесстыдно оплетя его бёдра ногами. Морье показалось, что их поцелуй длился вечность. Она успела рассмотреть свои грязные ногти, стоптанные сапоги, украденные в одной из деревень по дороге сюда, ожог на предплечье… А поцелуй всё длился и длился.

— Ох, ну ничего себе, какая муха жирная! — Голос Валара раздался словно бы издалека. Морья вскинула голову и увидела, что оплотник ненавязчиво отпихнул жену и с преувеличенным интересом тыкает куда-то в небо. — Я и забыл какие у меня в имении жирные мухи летают! На чужбине-то они все тощие больше. И только у нас — самые-самые!

Румянец вспыхнул на бледных щеках Кайлы. На миг Морье показалось, что женщина растерялась, но уже через секунду выражение лица сменилось на высокомерное.

— У нас вообще всё самое-самое, если ты забыл, — изрекла она.

— Да! У нас-то не как у них! — подхватили простолюдины. — Пойдёмте, господин, вспомним, чего ещё у нас лучше! Бражка например,