Дикая Магия - Даха Тараторина

— На что это ты намекаешь? — прищурилась девушка.

Сил спорить уже не осталось. Хотелось упасть на траву и греться от жара костра, а еще лучше — прильнуть к горячему боку Валара.

Морья покраснела от развратных мыслей, сравнявшись лицом с цветом пламени, попыталась отодвинуться, но куда там! Оплотник притянул ее к себе, перехватил покрепче, и отпускать уже не желал.

— Когда я в столицу поеду… — начал было он, но замолчал, когда Морья, извернувшись, толкнула его в грудь. — Эй!

— Не пущу, — отрезала она, не пытаясь больше вырваться.

Он зарылсярукой в её волосы, расплетая мокрую косу. Стайки мурашек побежали по шее, будто Морья в омут нырнула.

После колдовства тянуло в сон. Отчего бы, в самом деле, не вздремнуть на руках этого вредного, невозможного человека? Или не человека? Да разве это важно… Главное, что с ним она в безопасности. Подумаешь, сказал, что собирался убить глупую ведьму! Враки всё!

— Да уж… Как тебя такую оставишь, — едва слышно пробормотал он. Шершавые губы легко коснулись виска. — Нет. Не оставлю…

Или может быть ей только приснилось?

Глава 13

К обеду небо окончательно затянуло тучами. Накрапывал мелкий заунывный дождь. Оно и к лучшему: в эдакую непогодь никто не сунется к реке и не наткнётся на следы неконтролируемого колдовства, а завтра с утра, если всё пойдёт по плану, Морьи и Валара в деревне со странным названием Сиротки уже не будет.

Морья сидела на крыльце, поджав под себя ноги и укутавшись в сестрин платок. Без дела было непривычно, так что она, сама того не замечая, подтянула миску с ранним горохом и лущила его. Работа шла споро и привычно, занимая руки и мысли, но следила Морья всё равно не за ней. Она следила за обнажённым по пояс мужчиной, который, невзирая на дождь, тренировался во дворе. Капли стекали по его торсу, заставляя раз за разом вспоминать картину в купальне… а после и в реке.

Валар скакал по утоптанной площадке, воображая дырявые вёдра и черепки на покосившемся заборе врагами. Ловко пригибался, уворачиваясь от невидимой стрелы, кувыркался в сторону и метал ножи из самых неподходящих для этого положений, раз за разом сбивая цель — очередное гнилое яблоко, тянущее ветви дерева вниз.

Морья услышала шаркающие шаги Лихо заранее, поэтому не дёрнулась, когда он, кряхтя, опустился с нею рядом. Да и чего дёргаться? Люди делом заняты, к охоте готовятся, обиды хозяину дома не чинят.

— Хорош у тебя мужик, — чтобы начать разговор, подметил калека.

Он тоже подхватил из мисы горсть гороха и принялся лущить её одной рукой не менее ловко, чем Морья двумя.

— Он мне не мужик.

Лихо укоризненно хмыкнул:

— Молодёжь! Ни чести, ни совести. Вот бы поженились наперво, богам жертву принесли…

— Есть у него жена, — тихо сказала Морья. Так тихо, что казалось, будто она сама себя в том убеждает, а не бобыля.

— А коли так, сидел бы дома, а не шастал по глуши!

Морья согласилась:

— Это верно. Но уж как есть.

Они оба любовались плавными движениями наёмника. Он не сражался — танцевал под дождём. Босоногий, быстрый. Каждое движение — что спущенная с тетивы стрела. Чёткое, плавное… и смертоносное.

Но, если Морья смотрела и в который раз проклинала себя за зарождающееся внутри пламя, то Лихо наблюдал почти осуждающе, но как-то… сочувственно?

— Он тоже из наших, как я погляжу.

— Из каких это «ваших»?

Лихо закинул одну горошинку в рот, вдумчиво пожевал, а там и стручок надкусил.

— Из наших. Из сирот. Из тех, кого осиротила война. Ты, девка, почему думаешь наша деревня так зовётся?

Морья пожала плечами. И не такие названия иной раз встречались у деревень. Она лично в прошлом году торговалась с лавочником родом из Навозино. А Сиротки… мало ли?

Лихо сплюнул остатки стручка.

— Осиротила, да. Кого война отца лишила, кого сына. А кого и… — Он шутливо пихнул её культёй. Другая девка могла побрезговать, завизжать, но Морья была не из таких. — Кого и рук-ног. Вот мы, си́роты, туточки и осели. Те, кому после войны податься больше некуда. Обездоленные, ограбленные, оставшиеся без крова и семьи… — Лихо заговорщицки понизил голос: — Или те, кто не пожелал воевать и встал вне закона.

Морья ахнула и поспешила закрыть себе рот ладонью: возглас смазал Валару удачный бросок ножа, и тот не сбил яблоко, а лишь чиркнул по гнилому боку.

— Дезертиры? — испуганно пискнула девушка.

— А то как же. И твой вон сразу понял, куда попал. Да и я по виду егойному догадался. Воин, не иначе. Но воины-герои сидят по домам с любимыми жёнами. Твой же…

— Валар не дезертир! — почему-то шёпотом возразила Морья. — Он не предал бы Государя.

Лихо проследил за очередным прыжком наёмника, непредсказуемым и резким, какого ни один противник не стал бы ожидать.

— Никто не предал бы. А вот жить хотят все. Пусть и вот так вот. — Он дёрнул обрубком руки, не то приглашая полюбоваться двором, не то демонстрируя саму культю. — Ты вот что, девка. Как я погляжу, ты из вас двоих поумнее будешь. Ну, так передай своему мужику… Так, по-бабски передай, чтоб дошло. Ежели захотите остаться в Сиротках, мы вас не погоним. Своих у нас гнать не принято. Глядишь, приживётесь. — Калека неловко поднялся, собираясь было возвращаться в избу, но вернулся и докончил: — Ежели вас грызун, конечно, не того… Хе-хе…

Последним метким ударом Валар сбил подрумяневшееся яблоко с самой макушки. То упало ему аккурат в ладонь. Наёмник неспеша приблизился, позволяя Лихо скрыться за дверью, и занял его место.

— На, вот.

Морья растерянно приняла угощение. На измученной порчей яблоне хороших плодов можно было по пальцам пересчитать, а это, с самой макушки, и вовсе досталось бы воронам. Но всё равно стало стыдно есть. Девушка покрутила его, тёмными кончиками пальцев стирая мутный восковой слой.

— Ты и правда хорошо дерёшься…

Валар самодовольно вытянул босые ноги, ничуть не смущаясь, что на них накапает со стрехи вода.

— Скажи мне что-то, чего я не знаю.

На миску, стоящую у девки на коленях, он поглядел пренебрежительно. Морья и сама с удивлением обнаружила, что успела вылущитьпочти весь горох. Она-то такую работу и работой не считала. Дело давалось легко, как песня, и больше добавляло сил, чем утомляло.

Мышцы бугрились под смуглой кожей мужчины, всё ещё