Стирая грани - Хлоя Уолш

жизнь тоже перевернулась, — тихо ответила она. — Я потеряла мать. Потеряла отца. Потеряла базовые человеческие права. Потеряла право на собственное тело. Я потеряла все. И я потеряла тебя, Кейд. Я должна жалеть Эмили из-за того, что ее мать и брат мертвы? Этого ты хочешь?

— Нет. Нет, Кенз, я не это имел в виду…

Она соскользнула с моих колен, включила лампу и начала ходить по комнате.

— Мне не жаль ни ее, ни ее семью, — прошипела она. — Пусть это звучит жестоко и зло — но это правда. Хочешь знать почему?

Я не хотел. Не эту версию ее.

Но она уже продолжала:

— Потому что смерть пришла к ним легко. Им была дарована милость. Быстро. Они — счастливчики. Не как…

Она резко замолчала, прикрыла рот рукой. Лицо исказилось болью.

— Не как кто? — тихо спросил я, подходя к ней и кладя руки ей на плечи.

— Остальные, — прохрипела она. — Не как Мэри.

Мэри?

— Кто такая Мэри?

Она отошла, будто в полусне.

— Мэри была сильной. Она сопротивлялась — что бы с ней ни делали… Они держали ее в камерах. Унижали. Пытались сломать.

Я молчал.

— Я нашла ее в подвале… — голос Кензи дрожал. — Она умирала. Гнила. Кровь была повсюду… и запах… Боже, этот запах до сих пор меня преследует…

— Господи… — я обнял ее. — Прости. Мне так жаль, что тебе пришлось это видеть. Она посмотрела мне в глаза.

— Есть вещи хуже смерти, Кейд. Хуже страданий. Я страдаю.

— Что я могу сделать? — выдохнул я беспомощно. — Скажи, чего ты хочешь от меня.

— Сделай так, чтобы это исчезло, — прошептала она. — Сотри его прикосновения своими. Заставь меня забыть.

Я приподнял ее подбородок.

— Я сотру это, — пообещал я.

Я поцеловал ее так, как хотел — жадно, отчаянно. В этом поцелуе было все, что копилось во мне с десяти лет. Желание защитить ее. Оставить ее рядом навсегда.

Никто не отнимет ее у меня. Никто.

Она впустила меня — и чувства прорезали меня изнутри. Я говорил ей о любви без слов. Обещал поклоняться ей одним лишь прикосновением.

Без нее я уже три года был наполовину мертв.

— Ты отказался от меня, — прошептала она у моих губ.

— Нет, — хрипло ответил я, глядя в ее изумрудные глаза. — Я бы никогда…

— Ты отказался. В то утро, когда твоя мать спросила, что ты делал в моей комнате, ты солгал. Ты мог сказать правду — но не сказал. Потому что тебе стыдно за меня. Потому что глубоко внутри ты считаешь, что я годна только для одного.

— Хватит так говорить о себе! — прорычал я. — Это убивает меня.

— А меня убивает то, что ты с ней, — выплюнула она. — У нее моя мать, мои друзья и ты. Эмили Макаллистер забрала у меня все.

Я сделал шаг назад, давая ей пространство, но уходить не собирался.

— Она не забрала меня, — сказал я, прижимая ладонь к груди. — Никто не может забрать меня у тебя. Я делаю все, чтобы быть рядом. Чтобы дышать с тобой одним воздухом. Я люблю тебя.

— Тогда иди и разбуди Эмили, — прошептала Кензи, дрожа. — Если любишь меня — скажи ей это. Скажи, что хочешь быть со мной.

Маккензи

15 апреля 2006

Я стояла, будто сердце застряло в горле, и ждала, пока Кейд примет решение.

— Сделай это, Кейд, — выдохнула я сдавленно, заставляя себя дышать медленнее и хоть немного успокоиться. Я сделала шаг назад и тихо сказала: — Выбирай.

Выбери меня…

Выбери меня…

Сердце билось так быстро, что я боялась потерять сознание.

Страх, боль и глухая ноющая надежда разливались по венам.

Вот и все — момент истины.

Выберет ли он меня?

— Не делай этого, — хрипло произнес Кейд, не отрывая взгляда от моего лица.

Отказ прошелся по мне холодной волной, когда я увидела, как он медленно качает головой.

— Прошу тебя, попытайся понять меня, Кенз… — со слезами в глазах он стоял напротив. — Если я расстанусь с ней сейчас, это ее убьет. Я не могу взять это на себя, Кенз…

В тот миг подтвердились мои худшие страхи, и все жестокие слова, все ядовитые насмешки, которые я слышала три года и отчаянно пыталась вытеснить из памяти, хлынули обратно.

«… Все, что у тебя есть, — это тело. Узкая дырка, которую я могу трахать, шлюха…»

«… Ты больше не человек, мое прекрасное солнышко. Ты сосуд — вещь. Моя вещь. Запомни это, и ты выживешь…»

«Перестань звать это имя, маленькая тварь. Помни, это твой хозяин заполняет тебя, а не этот Кейд. Он был твоим ублюдком до меня? Ха. Я заставлю тебя забыть его имя… Я вытрахаю его из твоей памяти. Я буду трахать тебя, пока ты не усвоишь, что годишься лишь для отверстий своего тела…»

И вот тогда это случилось.

Именно в тот самый миг темнота и ненависть в моем сердце взяли верх.

— Хорошо, — прошептала я онемевшим голосом, принимая свою жизнь такой, какая она есть. — Я понимаю.

— Правда? — с надеждой спросил Кейд. Он рванулся ко мне, притянул в объятия и крепко прижал к себе. — Я выберусь из этого, — прошептал он, прижимаясь губами к моим волосам. — Мы будем вместе, Кензи.

Я стояла неподвижно, как статуя, пока он шептал мне в ухо слова обещаний. Я не слушала. Я его не слышала. Потому что наконец вспомнила свое место в этом мире.

Я похороню свои чувства. Потушу огни надежды, которые выставили меня дурой.

Кейд никогда не смог бы меня полюбить — конечно, не смог бы.

Меня нельзя любить.

Мной можно лишь владеть.

Кейд хотел мое тело — и он его получит.

В конце концов, тело — это единственное, на что я гожусь.

Я шлюха.

Самая лучшая.

Кейд

15 апреля 2006

— Я хочу, чтобы ты знал: ты — мое единственное исключение, Кейд, — призналась Маккензи надломленным голосом, с зажмуренными глазами. — Единственный. И так будет всегда.

— Что, черт возьми, это значит? — спросил я, растерянно качая головой.

И в ту же секунду Кензи изменилась у меня