Стирая грани - Хлоя Уолш

— Мам, — резко перебил я. — В чем твоя проблема?

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть проблемы с Кензи? — прямо спросил я.

— Конечно нет, — пробормотала мама, покраснев. — Я люблю ее как родную.

— Тогда в чем дело? — раздраженно спросил Митч.

— Не ты ведь нашел их вместе в душе, Митч, — высокомерно бросила мама.

— Не начинай, — предупредил я. — Я все объяснил. Ничего не произошло.

— Как ты сама сказала, у мальчика есть девушка, — жестко произнес Митч. — И Кейд считает Маккензи сестрой, верно, сын?

— Да, сэр.

Что мне оставалось? Кивнуть. И солгать. Иначе отчим мог бы меня просто убить. Митч доверял мне. Полностью. Он верил, что я защищу его дочь.

— Ладно, — резко сказала мама. — Делайте что хотите.

Она схватила сумку и вышла.

— Я рассчитываю на тебя, Кейд, — сказал Митч, беря ключи. — Не подведи меня.

— Не подведу, — пообещал я. И говорил правду.

Я не позволю ей уйти во второй раз.

Ни за что.

Мне нужно покончить с Эмили.

Маккензи

9 апреля 2006

Сегодня у меня снова была сессия с Анной.

Она сказала, что беспокоится о моем состоянии — считает, что я закрываюсь. Я объяснила ей, что трудно не закрыться, когда на тебе клеймо городской шлюхи и над тобой издеваются каждую божью минуту. К тому же у меня не было друзей. Ни одного. И совсем не помогало то, что мой заклятый враг расхаживала по городу так, будто она безупречна и мир у ее ног.

У нее была любовь моей мамы, одобрение моей мачехи и, хуже всего, у нее был Кейд…

А у меня — только папа. И хотя я любила его, я не могла с ним говорить. Не о тех безумных мыслях, что ежедневно пробирались в мою голову. Ни о грязных мыслях. Ни о голосе хозяина.

«… Она замыкается в себе, Кейд, и доктор Розетта считает, что ей поможет, если вы проведете немного времени вместе. Тебе было бы комфортно проводить время с моей дочерью, Кейд — с моей дочерью?»

«… Конечно, я могу сводить ее в кино…»

Хлопнула входная дверь, и я рухнула на подушки. Потом раздались шаги по лестнице, и я едва не свалилась с кровати, спеша запереть дверь своей комнаты. Я успела повернуть ключ как раз в тот момент, когда он постучал.

— Кенз…

Я стояла спиной к двери и не двигалась. Ручка дернулась.

— Маккензи, пожалуйста, открой дверь.

И что, черт возьми, я должна была сделать? Открыть и сделать вид, что мне совершенно нормально идти с Кейдом на свидание из жалости? Выйти с ним и провести весь вечер, терзаясь мыслью, что он по-прежнему парень Эмили? Той самой Эмили, что в школе притворяется заплаканной и несчастной, а стоит кому-то отвернуться — начинает травить меня и снова выводит на моем шкафчике слово «шлюха»? Я знала, как она меня называет. Как они все меня называют.

Маккензи Шлюха.

Ненависть жгла изнутри.

Я изо всех сил старалась не позволить темноте внутри меня победить. Я боролась со своими распутными инстинктами. Если я впущу Кейда обратно в свою жизнь, я снова потеряю себя. Если открою дверь, он наобещает мне целый мир — и снова вырвет его из моих рук.

Нет. Я не собиралась снова открываться такой боли.

Кейд

15 апреля 2006

— Маккензи.

Я тихо постучал костяшками пальцев по деревянной раме ее двери.

— Кенз, — прошептал я, стараясь говорить как можно тише. Была глубокая ночь — единственное чертово время, когда можно было безопасно пересечь коридор и подойти к ее комнате. — Мне нужно поговорить с тобой.

Я прижался ухом к двери, прислушиваясь.

Ничего. И я не мог ее винить. Она, конечно, слышала весь шум вечером, когда Эмили явилась к нам, жалуясь на ссору с отцом. А потом — как забыть — мама предложила ей остаться на ночь… Я тяжело вздохнул, еще раз дернул запертую ручку и приготовился к плану Б.

Спустившись по лестнице, я натянул кроссовки и выскочил во двор. Старый дуб, который когда-то разделял наши спальни, все еще стоял на месте. Я разбежался и ухватился за ближайшую ветку, подтянулся. Черт, ненавижу лазить, подумал я, медленно пробираясь к ее окну.

Я знал, что оно будет открыто. С тех пор как она вернулась домой, она ни разу его не закрывала. Обхватив ногами толстую ветку, я мысленно выругался, что полез в шортах, и рванулся к подоконнику. Вцепившись в деревянный край, я перевалился внутрь и грохнулся на пол ее комнаты.

— Если бы я хотела компании, я бы открыла дверь, — раздался хриплый голос Кензи.

Я замер.

— Мне нужно поговорить, — неловко ответил я, поднимаясь на ноги в темноте. В дальнем углу комнаты я различил ее силуэт на кровати.

— Я занята.

— Чем? — спросил я, на ощупь пробираясь к ней.

Колени ударились о каркас кровати, и я сел рядом.

— Быть невидимой.

Ее дыхание коснулось моего лица — и будто сбило меня с ног. Я провел рукой по матрасу, пока не нашел ее ладонь. Сжал ее в своей. Даже это прикосновение казалось слишком… чертовски совершенным.

— Кензи, я говорил серьезно той ночью. — В темноте я нащупал ее талию. — Я люблю тебя.

Я притянул ее к себе. Она обвила руками мою шею, ногами — талию, и ее запах накрыл меня.

— Тогда почему она в твоей постели, Кейд? — прошептала она, касаясь губами моей шеи. — И почему я здесь?

— У нее была ссора с отцом, Кенз, — выдохнул я, крепче прижимая ее к себе. — Мама сама предложила ей остаться. Я к этому не имел отношения.

— Ссора с отцом и с моей матерью, — ровно добавила она.

— Я всю ночь был на диване, — поспешил сказать я. Мне нужно было, чтобы она знала: я не был с Эмили.

— Она ведет себя как избалованный ребенок, — с отвращением произнесла Кензи. — Это отвратительно. Она жалкая.

— Кензи… Эмили только что потеряла мать и брата. Вся ее жизнь перевернулась…

— Моя