Стирая грани - Хлоя Уолш

чувствовал долг перед Эмили. Она была разбита. Она потеряла всю свою семью. Она была в полном отчаянии, и мое сердце болело за нее. Я знал, что она чувствует. Я проживал это три с половиной долгих года, когда Кензи забрали у меня.

Черт.

Я поймал взгляд Кензи и безмолвно умолял ее понять, почему мне приходится это сделать.

Это временно, Кенз, малышка…

— Все верно, Эмили, — заставил я себя сказать, не отрывая глаз от лица Маккензи. — У тебя есть я. Я позабочусь о тебе.

Глаза Маккензи мгновенно наполнились слезами.

Ее нижняя губа задрожала, плечи поникли — и в этот момент я увидел это. Осознал, что именно сделал.

Я сломал своего лучшего друга.

Разбил ее до самого основания.

Маккензи

1 марта 2006

— Вот и все, Эмили, — ворковал Кейд, целуя ее в макушку и не сводя глаз с моего лица. — У тебя есть я. Я позабочусь о тебе.

Боль — агония — разорвала мое сердце, обожгла кожу, лишила дыхания.

Я развернулась в сторону, противоположную школе, и побежала так быстро, как только могла.

Вот и все, Эмили. У тебя есть я…

Звезды подождут. Ты нужна мне здесь, на земле, рядом…

Вот и все, Эмили. У тебя есть я… Я позабочусь о тебе…

Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…

Вот и все, Эмили. У тебя есть я… Я позабочусь о тебе…

****

— Доброе утро, Маккензи, — натянуто улыбнулась Глэдис, секретарь доктора Розетты, когда я ворвалась в приемную. — Чем могу помочь?

Закрыв за собой дверь, я поспешила к ее столу.

— Мне нужно поговорить с Анной, — выдавила я.

Я изо всех сил старалась держать голос ровным, но это было почти невозможно — слезы не переставая катились по щекам, перехватывали горло.

— Она здесь? — всхлипнула я.

— Боюсь, сегодня у доктора Розетты полностью расписан день, — ответила Глэдис. Прокрутив что-то на экране, она добавила: — Завтра в десять тридцать освободилось место. Записать вас?

— Что? — Я в ужасе уставилась на нее. — Нет, вы не понимаете, — прошипела я. — Мне нужно к ней сейчас. Прямо сейчас. Это чрезвычайная ситуация…

— Маккензи… ты в порядке?

Я услышала голос Анны за спиной и обмякла от облегчения. Обернувшись, медленно покачала головой.

Карие глаза Анны смягчились. Не говоря ни слова, она обняла меня за плечи и увела в кабинет — к явному неудовольствию Глэдис.

— Эй, — тихо сказала Анна, закрыв дверь. Подойдя ближе, она раскрыла объятия и крепко прижала меня к себе. — Тшш…

— Я хочу уйти, — рыдала я, вцепившись в своего психотерапевта, словно в спасательный круг. — Я больше не могу здесь быть… Мне уже восемнадцать. Почти девятнадцать. Я не обязана оставаться, если не хочу, правда?

— Нет, — спокойно ответила Анна. — Не обязана. Но, Маккензи, тебе нужно очень серьезно подумать о том, что ты говоришь…

— Я подумала. — Шмыгнув носом, я вытерла глаза тыльной стороной ладони и подняла на нее взгляд. — Мне нужен новый старт. Подальше отсюда. Ты можешь помочь мне?

— Маккензи…

— Ты единственный человек, которому я теперь доверяю, — сказала я. — Пожалуйста, Анна, вытащи меня отсюда. Дай мне шанс.

— Маккензи, успокойся.

— Я откатываюсь назад, — призналась я, охваченная стыдом и страхом. — Его голос… Голос хозяина… он снова пытается пробраться сюда. — Я ударила ладонью по виску. — Я снова стану той… той тварью, которой была в гнезде… Если я не уеду отсюда, я потеряю себя окончательно.

— Почему? Что это вызвало? Скажи мне, что ты чувствуешь прямо сейчас, — настойчиво произнесла Анна. — Выплесни это, Кензи.

— Злость, — прохрипела я, лихорадочно расхаживая по кабинету. — Разруху. Потерянность. Предательство. Я, черт возьми, умираю изнутри.

Я ударила себя кулаком в грудь и вырвался сдавленный крик.

— Он должен был быть моим! — закричала я, срываясь в истерику. — А она забрала его у меня!

— Кейд? — тихо уточнила Анна.

— Он был моим, Анна, — прохрипела я. — Он мне нужен — мне нужен, а она отняла его у меня!

— Хорошо, — сказала Анна, и в ее голосе прозвучала твердость. — Мы с тобой сейчас сядем и составим план.

Обняв меня за плечи, она подвела меня к столу.

— Ты прошла слишком долгий путь. Мы слишком много работали, чтобы позволить всему этому прогрессу исчезнуть.

Анна села напротив, улыбнулась и взяла меня за руку.

— Я помогу тебе, Маккензи Мур. Потому что ты слишком сильная, чтобы остаться на обочине. Смахнув слезу, она крепче сжала мои пальцы. — Ты доверяешь мне, Кензи? Веришь, когда я говорю, что помогу тебе?

Я судорожно выдохнула.

— Наверное, мне нужно верить тебе, Анна… Ты моя единственная надежда.

— Боже, я, наверное, нарушаю все профессиональные правила, говоря тебе это, — пробормотала Анна почти виновато. — Но я была на твоем месте. Моя голова резко поднялась.

— Ты… была?

— Изнасилована, — закончила Анна, кивнув. — Друг моего брата надругался надо мной. Это началось когда мне было десять и продолжалось до семнадцати лет. И это чуть не убило меня, Маккензи.

Она медленно отодвинула стул и подошла к окну.

— Поэтому я понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что его голос живет у тебя в голове. Потому что я тоже иногда его слышу, — добавила она, вздрогнув.

— Как ты смогла? — прошептала я, вытирая слезы. — Как ты выжила? Как смогла построить жизнь?

Анна улыбнулась сквозь слезы.

— У меня был очень хороший психотерапевт, — тихо сказала она. — И я надеюсь, что смогу сделать для тебя то же самое, что она сделала для меня.

Кейд

5 апреля 2006

Прошел целый месяц, а от Маккензи — ни слова. Ни «доброе утро», ни случайного взгляда.

Четыре долгие недели я был рядом с Эмили: поддерживал ее на похоронах матери и брата, помогал пережить утрату — и тянул время.

Четыре недели я смотрел издалека на девушку, которую любил, зная, что причинил ей боль, и не имея ни единого способа это исправить.

Музыка гремела из ее спальни каждый день — и почти каждую ночь.