Меня, пожалуйста - Белла Джуэл

заставило бы тебя дать им то, что они хотят. Он уже не тот человек, которого я когда-то знала, он больше не приятный человек, а это значит, что он способен на все.

Я киваю, проводя руками по своему платью и разглаживая его.

— Так я и думала. Итак, мой следующий вопрос: что мне с этим делать? Я не хочу напрямую вовлекать Бостона, но думаю, мне придется сообщить об этом клубу, я не знаю, кто еще мог бы справиться с этим вместо меня

Саския кивает.

— Я думаю, что клуб с радостью поможет, но Бостон не собирается сидеть сложа руки и не вмешиваться, он все равно узнает. Не думаю, что тебе удастся скрыть это от него.

Я вздыхаю.

— Я пытаюсь скрыть это от него, не только ради него, но и ради себя самой. Это становится тяжело, понимаешь? Встречаться с ним. Пытаюсь справиться с этим дурацким потоком чувств, которые я испытываю к нему. Знаю, что он захочет защитить меня, но я также пытаюсь создать дистанцию. Не знаю, как я буду делать и то, и другое, если он узнает.

Саския кивает, полностью понимая.

— Дай мне подумать, хорошо? Больше никому ничего не говори. Я посмотрю, смогу ли я придумать способ получше, но, пожалуйста, знай, я не позволю этому засранцу-бывшему причинить тебе боль, потому что ты спасла мою задницу. Я не буду...

Я улыбаюсь ей.

— Девочка, я знаю, что ты не будешь. Я видела тебя в действии.

Она смеется и бросает взгляд на стол, и ее глаза вспыхивают.

— Ну, посмотри, что притащила кошка.

Я оборачиваюсь и вижу, как все байкеры и трое новых братьев входят в бар. Я смотрю на Бостона, и у меня щемит в груди, когда я вижу, что он смотрит на Пенни. Она улыбается ему, а он кивает ей. Он даже не оглянулся в поисках меня. Мне хочется дать себе пощечину за то, что я такая жалкая, но мне даже больно. Неужели он даже не хочет знать, здесь ли я?

— Малышка, — говорит Саския, щелкая пальцами у меня перед носом. — Ты Шантель. Чертова телочка. Чтобы я больше никогда не видела, как ты вот так смотришь на мужчину, с болью в глазах, думая, что тебя недостаточно. Потому что, милая, тебя более чем достаточно, чтобы трахаться, и если он этого не видит, это его потеря. Ты находишь в себе эту искру, высоко держишь голову и показываешь этой заднице, чего ему не хватает.

Я смеюсь над ней, потому что, черт возьми, что бы я без нее делала?

Но она права.

Я не собираюсь позволять ему видеть, как мне больно.

Он делает это не нарочно, я это прекрасно понимаю, и я не собираюсь превращать это в игру. Но в то же время, если он хочет, чтобы я двигалась дальше, а он хочет двигаться дальше, тогда я должна вернуть свою Шантель и перестать причинять боль.

Так вот, что я собираюсь сделать.

Я того стою.

Я, черт возьми, того стою.

Глава 15

Сейчас

Шантель

Деймон.

Средний брат.

Сексуальный. Как. Грех.

А еще он невероятно классный парень.

Малакай представил нас братьям, когда мы с Саскией, наконец, вернулись к столу с напитками для нас и для остальных девушек. Я уже встречалась с Линкольном в ту ночь, когда была дома у Мейсона, но Деймон и Финн. Господи Боже мой. Они ничуть не хуже. Все эти братья были наделены невероятной генетикой. Финн — самый младший, но даже при этом он такой мужественный, что трудно представить его иначе, как мужественным и сильным.

У него небесно-голубые глаза, смуглая кожа и густые, темные, длинные волосы. У него мускулистое тело, но на нем нет ни капли чернил. Кожа чистая, и он великолепен. Деймон очень похож на Финна, у него такие же глаза, только волосы немного светлее, скорее темно-каштановые, чем черные, и доходят до основания шеи, завиваясь на концах. У него все руки в чернилах и, без сомнения, все тело, но не так много чернил, как у Линкольна.

Линкольн — вожак.

Альфа.

За ним по пятам следует Слейтер. Очевидно, что эти двое правят бал.

Слейтер — это совершенно другое измерение, самое задумчивое, мрачное, сломленное.

Деймон подошел и представился мне, когда я направилась принести еще чего-нибудь выпить, и беседа потекла легко. Это приятное развлечение, потому что напряжение между Бостоном, Пенелопой и мной, можно было бы разрезать долбанным ножом, и мне стало трудно дышать из-за этого. Поэтому я ходила за выпивкой.

После того, как мы отнесли напитки обратно к столу, мы с Деймоном разговорились о жизни в целом. Он самый шумный из братьев и, безусловно, самый игривый. И ему удается делать все это, сохраняя при этом то невероятно мужественное, властное чувство, которое он излучает, когда ты рядом с ним. Это не от мира сего. И идеальный баланс.

— Ты единственная девушка здесь, которая не связана с одним из этих байкеров? — спрашивает Деймон, когда мы сидим за столиком и пьем пиво.

— Нет, — смеюсь я. — Пенелопа ни с кем из них не встречается. Это долгая история, но я начинаю думать, что она слишком сложна для меня.

Он изучает меня, его глаза почти гипнотизируют. Они практически светятся на фоне его оливковой кожи.

— Как в хорошей сказке, дорогая.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбаюсь я ему.

— Самая красивая девушка в этой комнате, не понимаю, почему что-то может быть сложным, когда дело касается тебя.

Я смеюсь и подталкиваю его плечом.

— Вот тут ты ошибаешься.

Он качает головой.

— Не ошибаюсь. Даже близко нет.

Я улыбаюсь ему, и он улыбается в ответ. Он мне нравится, да, очень. Приятно чувствовать себя хорошо, пусть даже на секунду, потому что в последнее время я не ощущала ничего, кроме смущения и тревоги. Я делаю глоток своего напитка и оглядываюсь, чтобы увидеть, что Бостон наблюдает за мной, в тот момент, когда наши взгляды встречаются, он вспыхивает и отводит взгляд. Он не выглядит взволнованным, он просто смотрит... пустой. Как будто он ничего не чувствует, и это отстой.

— Значит, у вас с братьями есть подпольный бойцовский ринг? — спрашиваю я Деймона.

Его глаза встречаются с моими, и он приподнимает брови.

— Откуда ты это знаешь? Мы не распространяемся об этом, учитывая, что это незаконно.

Я фыркаю.

— Честно говоря, мне все равно, что законно, а что нет. Я думаю, что каждый из мужчин