Хочу тебя купить - Элен Блио

Но я не хочу, чтобы наша свадьба была поспешной. Не хочу, чтобы кто-то решил, что у нас вынужденный брак.

Вообще, я сказала Жене, что не останусь у него. Перееду к себе, то есть в папину квартиру на Патриарших.

Я уже съезжала туда, давая возможность отцу и Еве побыть вдвоём. Нет, они не говорили, что я мешаю, просто… не так легко жить в доме со счастливыми молодожёнами, у которых каждый взгляд и жест говорит о готовности и желании секса.

Женя меня, кстати, поддержал, когда я сообщила о переезде, хотя я заметила, как сжались его челюсти.

— Я, конечно, хотел бы оставить тебя здесь у себя. Но… ты права. Лучше пока пожить раздельно. У меня будет возможность начать по-настоящему за тобой ухаживать. Ты ведь не против?

— Не против ухаживаний?

— Цветы, рестораны, театры, опера, концерты, выставки, романтические ужины.

Он говорил, прижимая мою руку к своим губам, а я думала о том, что после этих романтических ужинов могут быть не менее романтические ночи.

Это ведь тоже часть ухаживаний? И нам никто не запретит, и вообще, поздно уже запрещать…

Я рада, что Женя именно так к этому отнёсся.

Самую первую ночь в Москве мы провели в его доме, в его постели. Хотя мне было нельзя заниматься сексом, но… Женя нашёл способ сделать мне приятно, очень приятно. Хотя я, конечно, сначала опять испытывала дикий стыд, но потом удовольствие стало сильнее смущения.

И вот теперь мой жених везёт меня в дом папы, чтобы потом забрать с вещами и отвезти уже на квартиру.

— Женя, ты ведь зайдешь?

— Разумеется. Ждать в машине я не намерен. Но я понимаю, тебе нужно будет поговорить с отцом наедине.

— Да.

— Ничего, я пока займусь работой, ноутбук со мной.

Ева встречает нас приветливо, обнимает меня — как же я соскучилась! И по ней, и по крошке Адамчику, который спит в люльке.

Отец смотрит на меня изучая, сканируя.

— Пап, не обнимаешь меня?

— Иди сюда.

Мгновенно оказываюсь в крепких медвежьих объятиях, хотя папа ростом чуть ниже Руденского, но очень широк в плечах, всегда был сильным.

Сколько себя помню папа был самым-самым — сильным, умным, харизматичным, настоящим лидером.

И нежно меня любил. А я любила его.

Надеюсь, наша любовь не станет меньше оттого, что я натворила?

Только сейчас в объятиях папы понимаю, что я на самом деле облажалась.

Обманула его, потащилась на сомнительное мероприятие с малоадекватным Ярославом, попала в жуткий переплёт, из которого меня спас практически незнакомый мужчина, с которым я в итоге переспала, и сбежала!

— Поговорим, дочь? Без свидетелей. — замечаю, что отец бросает взгляд на Руденского.

— И тебе добрый день, Агдамов. Не собирался мешать вам общаться, мне нужно работать.

— Работяга, — ухмыляется отец, — Ну, паши, пока есть возможность.

— Угрожаете, Адам Янович? — поднимает бровь мой жених.

— Я? Упаси боже. Ева, покажи нашему гостю место в доме, где он может сесть.

— Пап, гостя зовут Женя, и он мой жених. — набираюсь смелости и выпаливаю.

Папа сжимает челюсти — излюбленный приём всех сильных мужчин. Молчать и стискивать зубы. Ну-ну…

Мне кажется, отец готов разразиться тирадой по поводу слова «жених», но он просто ухмыляется и приглашает меня пройти в мою любимую гостиную.

Ева провожает Женю в сторону столовой. Конечно, подруга обязательно предложит моему мужчине кофе, чай, что-то перекусить. Она пообещала мне помогать во всем и постараться смягчить гнев отца.

Но мне почему-то не кажется, что папа в гневе. Видала я его и не таким.

— Ясмина, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, пап.

— Голова больше не беспокоила пока?

— Уже нет. Ты же знаешь, приступ раз в месяц.

— Угу. Ясно, — папа про мои приступы знает всё, он таскал меня по врачам, пытался помочь, пока одна невролог, доктор наук не сказала ему, что лекарств от мигрени нет, и травить меня не стоит. И новомодными средствами, типа укола ботокса куда-то там лучше не увлекаться, по крайней мере пока я молодая.

— Пап, я хотела рассказать тебе всё, как было на самом деле. Чтобы ты понял…

— Сомневаюсь, что это можно понять, но я и сам хотел бы тебя послушать.

Мне не слишком приятно вспоминать начало нашей с Женей истории, но я не скрываю от отца то, как паскудно повёл себя Ярослав, и всё остальное тоже.

Краснею, когда приходится вспоминать о нашем с Женей знакомстве. Тут я, разумеется, подробности опускаю.

Говорю только, что я сама этого хотела.

— Ты видела его в первый раз, Ясмина.

— Не в первый, пап. Помнишь, мы встречались на форуме? И… в общем, я запомнила Руденского потому, что он был похож на тебя.

— Неужели? — отец усмехается.

Слушает дальше, про полёт в Сочи, про то, что я сама не стала звонить, потому что с одной стороны боялась гнева отца, с другой…

— Я хотела быть с ним, пап. Хотела узнать.

— Узнать что?

— Каково это, когда тебя вот так хотят?

— И какое отношение всё это имеет к любви, Ясь? Ты понимаешь, что это просто похоть? Вы вдвоём оказались в такой странной ситуации, но это не повод бежать в ЗАГС с первым встречным!

— Я и не бегу!

— Я в курсе, потому что твой прекрасный принц женат! Не знала?

— Конечно знала, пап! — мне даже странно, что отец задаёт такие вопросы. — Знала и знаю, что Женя звонил своей жене, попросил развод.

— И ты знаешь, что она ответила?

— Знаю.

— Она сказала, что не собирается его отпускать. Не так ли? И как ты к этому относишься, а? Ясмина?

— Я тоже не собираюсь его отпускать!

Глава 44

Уже две недели моя принцесса живёт у себя.

У неё хоромы на Патриках, мечта всех московских девочек. Завтраки с видом на пруды, не улица — а подиум, где гуляют самые-самые модные, дерзкие, богатые, свободные. Мажоры и мажорки. Золотая молодежь.

Нет, я ничего против не имею. Мы с братьями и сами были золотой молодежью, правда, рано поняли, что надо не прожигать бабло, которое потом и кровью зарабатывали отцы, а самим пытаться удвоить, утроить, удесятерить то, что смогли создать предки.

К слову сказать, моя Яся не вписывается в этот богемный молодежный круг. От слова совсем.

Да, у неё брендовые вещи, но я вижу, что сильно за модой она не гонится, и чаще выберет то, что удобно, а не то, что все носят. Порой, мне кажется, что она