Хочу тебя купить - Элен Блио

— Не бойся, твоего папашу я возьму на себя. Любимая моя…

— Женя… — прижимаюсь к нему, вдыхаю такой знакомый аромат, шепчу, немного смущаясь, потому что еще не привыкла часто говорить эти слова. — Люблю тебя.

Он быстро чмокает меня в губы и протягивает руку.

Выходим.

Отец сидит в столовой, что-то просматривает на своем гаджете, листает быстро. Боюсь, что он дико зол, но вижу — нет. Он не злой, просто уставший.

Понимаю, какой он пережил шок после моего звонка.

И злиться он может сейчас только на себя, за то, что допустил возвращение Ярика в столицу, не проверил, не уследил. Допустил ошибку. Знаю, именно так отец и считает. Себя винит.

Хорошо, что всё хорошо закончилось.

Хотя ничего еще не закончилось, я понимаю. Еще предстоит во всем разобраться.

— Вам что там, смехотулька в рот попала? — папа говорит, и смотрит на меня.

Смехотулька! Он называл меня так, когда я была малышкой. Был период, помню, мне исполнилось лет пять, и я почти все время смеялась. Мне было весело от всего. Из серии — покажи пальчик и я умру от хохота.

Это слово срабатывает как спусковой крючок, я бросаюсь к папе, который встает со стула и протягивает руки, принимая меня в крепкие отцовские объятия.

— Испугалась?

— Пап, я же с Женей была. За него испугалась немного, думала, Ярик его…

— Дурочка, знать надо своего мужчину! То, что он в молодости делал не узнала? То, что в десантуре служил не удосужилась спросить?

— Ну… мы еще не успели обо всем поговорить…

— Ага, зато кое-что другое успели.

— Не успели, Агдамов, — усмехается Женя, — кто-то умеет кайф обломать.

— Кайф! Я тебе сейчас такой кайф покажу, Руденский! Ты вообще, в курсе, что этим самым надо с девушкой после свадьбы заниматься?

— Ой, кто бы говорил, Адам Янович? Не твоя ли жена выходила замуж на каком там, четвертом, пятом месяце?

— Это другое. — почему-то неуверенно отвечает папа.

— Хрен с два, Агдамов, это тоже самое. А свадьба будет. Как только так сразу. Скоро. Документы на развод уже у Анастасии. Жду ответ.

— От этой сучки долго ждать будешь. Я разберусь.

— А вот этого не надо, Агдамов. С этой… со своей женой я могу разобраться сам.

— Прекрасно. Разбирайся. Но, смотри, чтобы через неделю вопрос был решен и назначена дата свадьбы, ясно? Пока моя дочь не передумала. Или я.

— Папа!

— Ладно, всё… Сделай нам, что ли кофейку, малыш?

— Сейчас.

Ухожу на кухню, понимая, что этим двум надо обсудить прошедшие события без меня.

Надеюсь, что Женя на самом деле удачно все решит со своей супругой.

Правда, через несколько дней моя надежда немного рушится, когда в любимом, модном кафе ко мне подсаживает очень красивая, породистая незнакомка.

Глава 48

На самом деле я знаю эту женщину. Заочно.

Анастасия Милованова. Жена Евгения Руденского.

Каюсь, я сталкерила. Нашла её соцсети. Много красивых фото. Любительница показать, как шикарно она живёт.

За Женин счёт.

В общем, я его не оправдываю. Сам виноват. Хоть мне и обидно осознавать, что мой любимый мужчина поступил так глупо.

Если бы он сразу развелся…

Или…

Если бы вообще не женился на этой…

— Ты красивая девочка, вся в отца. Как там поживает Адамчик?

Адамчик? Он сейчас серьёзно? Этого я вынести не могу.

— Адам Янович. — Надеваю маску избалованной, богатой мажорки, — Прекрасно поживает, женился на любимой женщине, у них родился ребенок, мальчик.

— О, соболезную. Теперь ты не единственная наследница, да?

— Не стоит считать чужие деньги, Настя. — нарочно называю её так, пренебрежительно. Явно намекая на то, что она — плебейка, челядь, а я тут королева.

Боже, я никогда себя так не вела! Никогда не была снобом!

Но сейчас я нарочно выставляю на показ сумочку «HERMES». Да, да, у меня не какая-нибудь, а та самая знаменитая «Биркин»! Моя модель красного цвета стоит в ЦУМе четыре миллиона. Я бы ни за что не купила такую. Сейчас молодежь носит другие сумки, другие марки. Но эту подарил мне папа, и иногда я беру её, она вместительная и удобная.

Еще хорошо, что сегодня на мне уютное платье от «Шанель», и модные сникерсы «Баленсиага».

В общем, я стала чаще таскать брендовые, дорогие и модные вещи после того, как стала официально встречаться с Женей. Хочется быть красивой и стильной для него. Хотя он говорит, что любит меня любую.

Даже утреннюю, сонную… Растрепанную…

Как сегодня, например, когда он разбудил меня поцелуем.

Да, мы снова ночевали вместе. На этот раз у него. В том самом доме, где был наш первый раз.

После той ночи, когда на меня напал Ярослав вообще предпочитаем не расставаться.

Зачем? Если вместе нам так хорошо?

Тогда после разговора с отцом Женя остался у меня. Демонстративно. Папа, конечно, немного повредничал, но в итоге переговорив с Женей с глазу на глаз уехал.

— Что он тебе сказал? — я так боялась, что папа прессует моего жениха! Еще не до конца осознавала, что Руденский не тот человек, которого можно запугать.

— Сказал, чтобы я предохранялся, — ухмыльнулся мой герой, сгребая меня в объятия. — Малыш, тебе завтра нужно куда-то утром?

— М-м-м… в Институт?

— Прогулять можешь?

— А что?

— Просто… боюсь, после этой ночи ты долго не сможешь ходить.

— О… о…

Я не то, что ходить, я встать не смогла!

Только папа вышел за дверь, мы набросились друг на друга как бешеные. Одежду сорвали за секунды, упали на кровать.

Женя меня целовал, проверял, готова ли я. Боже, никогда не думала, что могу быть такой мокрой там. Его член вошел как по маслу, сразу глубоко, выбивая мой хрип.

— Чёрт… малышка… охренеть…

— Да… охренеть, ты… большой…

— Тебе нравится? — ох уж эта хитрая ухмылка!

Я выгнулась ему навстречу, бесстыдно предлагая себя.

— Да… да… Женя… да… еще…

— Да, малышка… Принцесса моя.

Его жесткий, каменный член заполнил меня, растягивая, выполняя мою просьбу. Всё остро, на грани. Быстро, словно мы куда-то спешили. Спешили насладиться, утолить первый голод.

Взрыв, который просто снёс нас, размазав по вселенной, кажется, я на мгновение потеряла сознание, а когда пришла в себя, поняла, что улыбаюсь.

Потом было медленно. Очень подробно. С выискиванием всяких чувствительных местечек на моем теле, вылизыванием, покусыванием, жадными глубокими поцелуями.

Я брала в рот его член, пытаясь протолкнуть его как можно дальше, мне нравилось это состояние, одновременно некоего унижения, когда стоишь перед мужчиной на коленях,