Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Впрочем, неожиданно появившийся провал оказался неглубоким. Падение что-то смягчило, и серьезных травм удалось избежать. Зато от прилетевшей сверху тележки в голове долго гудело. Едва отдышавшись, Мэй Линь с руганью скинула с себя поклажу, вытащила огниво и зажгла факел.

Наспех осмотревшись, девушка с облегчением заметила, что земля в яме не была черной, как в выжженной части лабиринта. Она отставила горящий факел, сняла с пояса веревку и, отодвинув тележку, наконец разглядела лицо Мужун Цзинхэ – мертвенно-бледное, на первый взгляд без малейших признаков жизни. Глаза его были закрыты, а грудная клетка не шевелилась.

Сердце Мэй Линь пропустило удар. В панике она сбросила с принца все, что могло на него давить, осторожно приподняла его и приложила пальцы к носу. Кожи коснулось едва заметное колыхание, и девушка выдохнула. Потом привычным жестом она нажала на точку под носом, влила ему в рот воды – и спустя некоторое время Мужун Цзинхэ наконец пришел в себя.

Как выяснилось, в итоге он упал первым: веревка, за которую была привязана тележка, на миг задержала Мэй Линь, а принц сразу полетел вниз. Все остальное рухнуло прямо на него. Неудивительно, что он отключился.

Яма была широкой внизу и узкой вверху. Над головой виднелась дыра в прогнивших досках. Похоже, они оказались в вырытой кем-то ловушке. Выбраться отсюда – непростая задача даже для здоровых людей, что уж говорить о паре калек.

Мэй Линь обошла дно ямы с факелом – всюду валялись ржавые обломки оружия, в углу она заметила три скелета. Один съежился, другой в попытке вылезти замер в неестественной позе. Лишь третий сидел с прямой спиной в позе лотоса, его размеры и крепкие кости указывали на некогда могучее телосложение. На коленях у него лежал массивный боевой кинжал с золотистой спинкой. У всех троих кости были черными, словно выжженными.

– Помоги мне подойти, – прохрипел Мужун Цзинхэ, стиснув зубы от боли.

Девушка воткнула факел рядом со скелетом, вернулась к принцу и дотащила его до останков. Он молча осмотрел их, не позволяя Мэй Линь даже прикоснуться к ним. Затем, указывая подбородком на землю перед скелетом, который сидел в позе лотоса, Мужун Цзинхэ произнес:

– Там что-то написано, глянь.

Мэй Линь всмотрелась, но ничего не увидела, однако принц упорно настаивал на своем. Поджав губы, она расстелила циновку, уложила на нее Цзинхэ, а сама легла на землю и начала разгребать верхний слой пыли.

Серая грязь утрамбовалась, словно вековой налет на человеческих костях. Вскоре Мэй Линь нащупала глубокие борозды. Сердце забилось чаще, движения стали резче. А потом из-под многолетнего покрова проступили три леденящих душу слова.

«Меня погубил Цянь».

Она не знала, кто такой Цянь, но почувствовала в этих словах такую горечь и ярость, что по спине пробежал холодок. Выпрямившись, она взглянула на Мужун Цзинхэ. Он тоже прочитал надпись и теперь смотрел на нее, не произнося ни слова.

Повисло долгое молчание.

– Поклонись ему. Поклонись в знак уважения, – наконец велел принц.

– Это еще зачем? – опешила Мэй Линь.

Мужун Цзинхэ слабо усмехнулся, но тут же нацепил на лицо привычную маску безразличия:

– Он великий дух войны. Возможно, если ты поклонишься ему, он поможет нам выбраться отсюда живыми.

Его слова, сказанные таким торжественным тоном, одновременно рассердили и рассмешили Мэй Линь, и она не удержалась от ухмылки:

– Твой статус явно выше моего. Лучше сам поклонись, куда мне до тебя…

Не успела она закончить, как поймала его взгляд. Тот самый – говорящий, что перед ним полная дура. Девушка сразу осеклась.

– Ты думаешь, я могу… – пробормотал он, заходясь в кашле.

Обессиленный, он все равно раздражал своим высокомерием. Мэй Линь недобро покосилась на него, затем выпрямилась, стряхнула с себя пыль и проворчала:

– Если бы он действительно знал, как выбраться, то не сгнил бы здесь!

Она отправилась было искать другой выход, но вдруг Мужун Цзинхэ сказал:

– Тогда поклонись от моего имени. Я буду у тебя в долгу.

Впервые с момента их знакомства он уступил ей. Мэй Линь даже захотела проверить, не повредился ли он головой при падении.

– Ты серьезно? – с подозрением спросила она, едва удержавшись, чтобы не ткнуть пальцем ему в лоб.

– Глупый вопрос! – раздраженно нахмурился он.

Мэй Линь задумалась. В целом это неплохая сделка. Сейчас он не слишком опасен, но кто знает, что будет потом. А ей многого и не надо – только бы выбраться отсюда живой.

Быстро приняв решение, она без колебаний кивнула, встала перед скелетом и трижды поклонилась, ударившись лбом об землю. Она не стала требовать обещаний или расписок: если принц захочет нарушить слово, никакие гарантии не спасут. И поставила все на удачу.

Поднявшись, девушка взглянула на лежащего Мужун Цзинхэ. Глаза принца затуманились, словно мысли его были далеко, и она снова задалась вопросом, что же у него на уме. Почувствовав ее взгляд, принц очнулся и спокойно сказал:

– Когда-нибудь ты порадуешься, что поклонилась ему.

– Надеюсь, – пробормотала Мэй Линь и уже собиралась опять отправляться на поиски выхода, но вдруг остановилась и спросила: – Может, похороним его?

Раз принц попросил поклониться от его имени, может, его с этим человеком связывает нечто важное? Тогда стоит довести дело до конца, чтобы он был основательно ей обязан.

Однако Мужун Цзинхэ не оценил такого жеста и лишь холодно бросил:

– Не утруждайся.

Отвергнутая в лучших чувствах, Мэй Линь нахмурилась, взяла факел и молча пошла прочесывать стены.

– Вон тот угол светлее, чем остальные, – подсказал принц спустя некоторое время.

Мэй Линь остановилась и оглянулась. В тусклом свете факела действительно можно было разглядеть, что один участок стены отличается по цвету. Он был низко – возможно, поэтому она не обратила внимания. Сердце невольно забилось быстрее, и, не теряя времени, девушка начала исследовать нужное место.

Это был валун высотой примерно по пояс, окруженный землей, – вот и объяснение, почему он другого цвета. Мэй Линь пару раз толкнула его рукой и с разочарованием вздохнула, а потом, не желая сдаваться, постучала рукоятью кинжала. Неожиданно в ответ донеслось глухое эхо – значит, внутри есть полость! Разочарование тут же сменилось энтузиазмом, и девушка попыталась сдвинуть камень, но, как ни старалась, тот даже не шелохнулся. В сердцах она ударила кулаком по камню – и, разумеется, только отбила руку.

Пока она стояла, массируя кисть и досадуя, снова раздался голос Мужун Цзинхэ:

– Глупая ты.