Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Вы считаете её лучшим выбором? — спросила я.

Герцог посмотрел на меня внимательно. Возможно, понял, что вопрос уже не касается договора. Возможно, именно поэтому ответил особенно прямо, без попыток смягчить удар дипломатией.

— Для продолжения рода и укрепления магической линии — несомненно.

Секретарь едва слышно кашлянул, подавив звук в рукаве.

Мама отвела глаза, но я увидела, как дрогнули уголки её губ. Ей было приятно. Приятно знать, что даже после брака, даже после года ухода и лечения, герцог не собирался по-настоящему выбирать меня. Что я остаюсь временной мерой, заплаткой на дыре в его репутации. А это означало, что я останусь одна. С деньгами. Брошенная и забытая всеми. И тогда у нее появляется шанс.

Я почувствовала, как что-то сжалось под рёбрами. Там, где ещё недавно жила нелепая, хрупкая благодарность за врача. Теперь от неё не осталось даже пепла.

— Понятно, — прошептала я.

— Вы сами потребовали честности, мисс Моллард. Вы сказали, что хотите знать все условия.

— Да.

— Я не стану лгать только потому, что правда вам неприятна. Ложь создаёт иллюзии, а иллюзии разрушаются болезненнее, чем реальность.

— Благодарю. Правда действительно оказалась чрезвычайно полезной. Она помогла мне окончательно понять своё место.

Он нахмурился. В его глазах мелькнуло нечто похожее на сомнение, но он быстро подавил его.

— Я не хотел вас оскорбить.

— Разумеется. Вы всего лишь объяснили, что женщина, на которой вы вынуждены жениться по приказу короля, значительно хуже той, которую вы собираетесь выбрать по собственной воле после развода.

— Я этого не говорил.

— Нет. Вы сказали гораздо изящнее. Вы назвали её «идеальной для продолжения рода».

— Вы — женщина, перед которой у меня долг, — произнёс он тихо.

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Не желание. Не интерес. Даже не выбор.

Долг.

Меня он забирал из жалости и чувства ответственности. Собирался лечить, содержать, терпеть рядом целый год, выполнять супружеский долг перед обществом, но не передо мной.

Глорию он хотел. Не любил — но хотел как женщину, как редкий дар, как будущую мать своих детей, как партнёра по силе.

Между «жалеть» и «желать» оказалась пропасть. И я лежала на самом её дне, придавленная весом собственного позвоночника и его холодного признания.

— Я больше не стану задавать вопросов о леди Вандер, — произнесла я, открывая глаза и глядя в потолок. Трещина там казалась теперь единственной линией, соединяющей меня с реальностью.

— Вероятно, так будет лучше. Для обоих.

Глава 71

Его ответ окончательно закрыл то, чего между нами никогда и не было. Дверь захлопнулась, оставив нас в вакууме формальных отношений.

Герцог повернулся к слугам, стоявшим в коридоре, и хлопнул в ладоши. Звук был резким, командным.

— Внесите носилки.

Они шагнули в комнату, устанавливая жёсткую раму рядом с кроватью. Носилки были не похожи на те, на которых меня привезли из галереи. Широкая рама, натянутая плотная, непромокаемая ткань, мягкие валики по бокам и широкие ремни, которые должны были удерживать тело абсолютно неподвижным во время дороги.

Один из слуг, крепкий мужчина со шрамом на подбородке, склонился ко мне.

— Миледи, мы сейчас переложим вас. Постараемся не причинить боли.

— Она ещё не миледи, — машинально, с ядовитой усмешкой заметила мама.

Герцог медленно повернул голову. Мама тут же замолчала, вжимая голову в плечи.

Слуги подложили под меня широкое полотно. Секретарь отошёл к окну, продолжая что-то писать в своей папке. Герцог остался возле кровати и следил за каждым движением. Его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным.

— На счёт три, — сказал старший слуга. — Раз. Два. Три.

Меня подняли.

Боль вспыхнула в позвоночнике так ярко, что мир на мгновение побелел, превратившись в слепящее марево. Я зажмурилась и не смогла сдержать тихий, сдавленный стон. Пальцы впились в ладони.

— Стойте, — резко приказал герцог.

Слуги замерли, удерживая меня над кроватью.

— Что вы делаете? — его голос был ледяным.

— Перекладываем, ваша светлость.

— Я вижу. Почему её плечо ниже? Вы перекашиваете раму.

Мужчина посмотрел на напарника, испуганно моргнув.

— Простите. Сейчас поправим.

— Не сейчас. Сначала выровняйте полотно. Медленно. Чтобы не было ни миллиметра перекоса.

Они подчинились, суетливо подтягивая ткань.

Меня опустили на носилки. Под шею положили мягкий валик, по бокам закрепили опоры. Ремни легли поверх покрывала — на грудь, бёдра и ноги, фиксируя меня.

Я лежала совершенно неподвижно, глядя в потолок.

Герцог проверил крепления сам. Его пальцы в чёрной кожаной перчатке коснулись ремня возле моего плеча. Он потянул, убедился, что тот держит надёжно, и только потом отступил.

— Несите.

Слуги подняли носилки.

Первые несколько шагов прошли спокойно. Потом они приблизились к двери.

Старший слуга остановился, натужно крякнув.

— Ваша светлость…

— Что?

— Вдвоём мы здесь не пройдём, ваша светлость.

Герцог посмотрел на дверь. Сама рама проходила в проём, но двоим мужчинам не хватало места, чтобы одновременно удерживать её за длинные ручки и не наклонить.

— Поверните боком, — предложил второй. — Приподнимем изножье.

Они начали приподнимать одну сторону.

Мир тут же накренился. Желудок подкатил к горлу.

— Не наклонять, — сказал герцог.

Слуги остановились, тяжело дыша.

— Иначе мы не выйдем, ваша светлость, — объяснил старший, вытирая пот со лба. — Мы заденем косяк и не удержим раму ровно.

Глава 72

— Вдвоём — возможно, нет.

Герцог подошёл ближе.

— Опустите.

Носилки осторожно поставили на пол.

— Ваша светлость, мы можем снять дверь с петель, — предложил один из мужчин. — Это займёт пару минут.

— Пока вы снимете дверь, магистр Вейрен успеет состариться, а мисс Моллард — замёрзнуть.

Он расстегнул пальто, сбрасывая его на руки секретарю, который тут же подскочил, чтобы принять вещь. Под пальто он был в тёмном жилете, ткань натягивалась на широких плечах.

Потом он нагнулся и взялся за носилки сам — одной рукой под раму возле моих плеч, второй ближе к ногам.

— Ваша светлость, позвольте, это наша работа… — начал старший слуга, багровея от стыда.

— Отойдите.

Он поднял меня вместе с тяжёлой рамой так легко, словно носилки были пустыми.

Они не дрогнули. Не наклонились ни на волос. Я даже не почувствовала толчка. Просто я оказалась в движении.

Герцог повернулся боком и шагнул в дверной проём, идеально рассчитав расстояние.

Я оказалась почти на уровне его