Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа

Дождавшись, когда после звонка на урок помещение опустеет, он нырнул вовнутрь, подошёл к шкафу, взял с полки классные журналы 10 «А» и 10 «Д», открыл оба на страницах учёта посещаемости.

«Интересненько!» – недобро хмыкнул он, обнаружив, что с середины третьей четверти единичные пропуски учебных дней у прилежной Любы и пронырливого Сэро совпадают. Решив проверить догадку, Ибрагимов вытащил из-под журнальных обложек больничные справки учащихся, нашёл листки, что были на имена девочки и брата, и сразу узнал печать и подпись врача, которого близнецы давным-давно подкупили.

«Твою ж мать!» – Имир, всегда следивший за тёмными делишками братца и знавший про большинство его махинаций, понял, что в этом учебном году расслабился и здорово дал маху.

***

– Сколько яиц тебе?

– Давай три, – чуть подумав, откликнулся Илья, оторвавшись от сотового. – Только сильно не жарь, я жидкий желток люблю.

– Ты не один такой уникальный! – высмеял его Сэро, разбивая о бок сковороды одно яйцо за другим. – Всем так нравится. Салат из баклажанов будешь?

– Буду!.. Не всем. Плохо людей знаешь, чувак! – поспорил Оглы, сев за кухонный стол боком. – Слушай, как бы ты проверил цыпу на передок?

– Попросил бы друга писать параллельно и втирать мамзели в уши про «распрекрасные глаза, алые губы», «подарю всё, что захочешь» и тому подобную хрень. Все девки тащатся от комплиментов и бабла… О, братишка! – не отрываясь от вскрытия банки, обрадовался повеса зашедшему близнецу. – Рановато ты сегодня со школы вернулся! Яйца тебе пожарить? Я как раз…

Сэро не успел договорить, как получил по лицу. Не ожидав нападения, он по инерции отлетел назад, на один из пустых обеденных стульев. Стул зашатался и опрокинулся вместе с незадачливым сидельцем.

Илья, забыв про переписку с девочками, подскочил, не понимая, что происходит, но решил на всякий случай держаться подальше.

– Какого хрена ты… – ошалел близнец, шустро вскочив на ноги для отражения атаки, но ещё двумя ударами был опять завален на пол.

– Рассказывай! – отрывисто приказал Имир, нависнув над поверженным братом.

– Что рассказывать?! – рявкнул Сэро, утирая с губы кровь. – Белены, блин, объелся?! Какая муха тебя укусила?!

– Не понимаешь, да? – Отличник достал из кармана сложенные пополам справки и бросил на грудь брату. – Вот про это рассказывай! И чем честнее будет твой рассказ, тем лучше.

Повеса поднял листки, развернул – и похолодел. Имир это мгновенно считал.

– Слушаю. Во что втянул Поспелову? Где вы вместе болтались все эти дни? Только не заливай про карусели да кафешки – не поверю!

– Имир, мы ей просто помогли! – не удержался Илья, понимая, что он в заварушке имеет свою роль, за которую придётся ответить. – Любе нужны были деньги и работа, мы её позвали с собой…

– Куда позвали? – потемнел в лице он.

– В Краснодар, – несмело ответил Илья, видя, что сейчас прилетит и ему. – Она ничего плохого не делала!

– Вот как? – стальным голосом поинтересовался умник. – То есть плохое делали вы оба, правильно понимаю?

Оглы задёргался, сообразив, что попался сам и слил друга ещё больше.

Запахло горелым. Имир, не разворачиваясь к плите, махом вырубил под сковородой газ.

– Чья была идея втянуть в ваши шашни Поспелову? – продолжил допрос цыган, приметив панику гостя и подступившись к нему ближе. – Отвечай! Твоя или Сэро? Быстрее!

Илья нервно вздохнул, напрягая, на всякий случай, пресс:

– Моя…

Удар в живот вышиб дух, и напряжение мышц смягчить его никак не помогло. Оглы зашатался, попятился и сполз вдоль по стенке.

– Дай-ка догадаюсь, с какой целью вы полезли к Любе: заработать побольше, верно? – доносились до очумевшего от боли гостя слова Имира. – Не лечи мне про искреннее желание ей помочь, Илья! Для чего нужна была вам Люба?

– Для прикрытия, – ответил Сэро, встав на ноги. – Мы воровали, она отвлекала.

– И она на это согласилась?

– Да, сама. Никто её взашей с нами не тянул! На Новый год Поспелова сильно разосралась с предками и заморочилась уехать нахрен отсюда. А капусты нет. Искала работу. Спросила совет…

– И ты ей порекомендовал воровать с вами?

– Нет, конечно! Я предложил разные варианты: мыть полы, шить, работа по дому… Но ты же знаешь, брат, это всё херня! Так нормальных денег не заработать, а у Любы были нехилые запросы. Я был честен, отвечаю! Объяснил, что больших мани сразу, как ей мечтается, праведным способом не добьёшься…

Сэро замолчал, посмотрел на столешницу. Банка, которую он едва успел вскрыть, упала на бок, салат из баклажанов вывалился прочь и, хлюпая, шмякался малыми комками на линолеум.

– Илья, выметайся из моего дома, – нарушил молчание отличник. – И больше никогда здесь не появляйся.

– Имир, послушай! Я всё объясню…

– Я сказал, пошёл вон!

Оглы послушался, понимая, что попытками объясниться сделает только хуже. Он взял со стола сотовый, засунул в задний карман джинс и покинул кухню, попрощавшись напоследок, только никто ему не ответил.

– Ты пошёл на поводу у Оглы и втянул Любу под предлогом помощи? – заговорил Имир, едва услышал хлопок коридорной двери.

– Мля, почему сразу «втянул»?! – психанул Сэро. – Я предложил – Поспелова согласилась. У неё был выбор! Взрослая девка, блин!.. Я разжевал про риски и ничего не навязывал! Решение она приняла сама и неплохо, знаешь ли, на вылазках наварилась! Чего от меня хочешь, Имир?!.. Все живы-здоровы, так какого хрена?!

– Не вкуриваешь? – ехидно поинтересовался близнец.

– Нет! – гаркнул второй.

– Тогда разложу по полочкам, дорогой братец. – Отличник нехорошо прищурился и ядовито процедил: – Знаешь, почему ты повёлся на крючок Удальцовой и попёрся её провожать?

Сэро почернел, услышав ненавистную фамилию, до сих пор причинявшую ему невыносимую душевную боль. И умник об этом знал. С той злополучной драки в Новосибирске, когда жизнь их перевернулась вверх дном, оба негласно избегали любых разговоров о Веронике, её семье и обо всём остальном, что повлекло за собой то событие. Имир всецело осознавал, что режет без ножа родного брата, ранит глубоко, жестоко и бесчеловечно, но другого варианта остановить его он не видел.

– Потому что ты такой же конченый эгоист, как и твоя ненаглядная Вероника. Ты не понимаешь, Сэро, что ведёшь себя с людьми, как упоротый осёл: цинично и безрассудно. Не замечаешь, что вытираешь ноги обо всех подряд, не разбирая иногда, кто заслужил, а кто – нет. Ну и, соответственно, не чувствуешь, когда так же бессердечно поступают с тобой.

– Я не планировал использовать Любу. Всего лишь помог! Хотела бы – ушла. Никто не заставлял.

– Если бы Любе башлячить в Краснодаре предложил кто другой, она бы бежала прочь, сверкая пятками!