Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа

class="p1">– Херню не пори! – перебил повеса. Он подошёл к холодильнику, достал замороженное мясо и приложил к разбитой губе. – Ты не видел, что незабудка отчебучивает в городе: как врёт, как изобретает на ходу, строит пёс знает кого, когда ей надо! Была пара экстримов, но всё решилось складно! Она умеет за себя постоять, и – повторюсь – хорошо понимает, куда залезла. Ей нужны были деньги – она за ними пошла. Единственный наивный из нас троих здесь ты, Имир!

Отличник холодно улыбнулся, не поддавшись на провокацию. Он видел, что брат вышел из себя и здорово нервничает – осталось дело за малым.

– Люба подражает тебе. Верит в тебя. Пытается угодить. Копирует подчистую. Я то и дело ловлю на её лице твою мимику, выхватываю из её речи твои фразы. Твоё влияние налицо, куда ни плюнь! Пара экстримов, говоришь? Любина глупость может выйти ей боком, но твоё наплевательское отношение к её безопасности может обойтись девчонке ещё дороже. Если с Поспеловой грязно поиграют или покалечат из-за твоего безрассудства, что будешь делать? Кусать локти и мстить? Опять повторишь путь война-одиночки, что исполнил пять лет назад в Новосибе? А толку-то! Мои уродливые шрамы никуда не исчезли. Мамино здоровье до сих пор шалит. Недоношенный Ярош болеет и капризничает. Легче, Сэро, кому-то стало? Нет, потому что прошлое не развернёшь и ничего не воротишь! Тогда ничего не исправил, и, если Люба встрянет вдруг из-за тебя, тоже ничего не исправишь.

Сэро, морально опустошённый болезненными воспоминаниями, без сил опустился на стул. Имиру было жалко брата, но волю своим чувствам он не дал. Сохраняя гробовое, гнетущее молчание, он подошёл к банке, собрал со стола и пола её содержимое, выбросил в помойное ведро, протёр влажной тряпкой пол и столешницу.

– Оставь Поспелову в покое, будь добр, – сухо произнёс отличник потерянному близнецу, выходя вон из кухни. – Я говорил уже, что с Любой нельзя поступать так, как с другими, и ты знаешь, почему. Услышь меня сегодня, или последствия для нашей семьи будут непоправимыми.

Дверь захлопнулась, и раздавленный Сэро остался со своими тягостными думами в мучительном одиночестве.

***

Пока весь оставшийся вечер Сэро вспоминал недобрым словом Удальцову и её вероломную семью да размышлял об отношениях с Поспеловой, последнюю, как и её закадычного друга, в родном доме тоже поджидал неприятный сюрприз.

Вернувшаяся с итогового родительского собрания мать была чернее тучи и страшнее ночного кошмара. Рывком распахнув дверь в комнату дочери, Александра Григорьевна смерила ту убийственно кровожадным взглядом и низким басом зарычала:

– Ну, рассказывай, скотинушка, как до такого докатилась?! Как родную мать с гавном смешала!

Люба, подпрыгнув обезьянкой со стула к окну, замерла как вкопанная, догадываясь, о ком и о чём идёт речь, но всё же решила предоставить первое слово родительнице.

– Что случилось, мамочка?! – дрожащим голосом пролепетала она, морально готовясь к худшему.

Товарный кассир подскочила ближе к столу, желая распустить руки, чтобы затрещинами отыграться на подростке.

– Ещё вякаешь «Что случилось»?! Опозорила меня курам на смех! Что за бесстыдство устроила, а?! Дрянь подзаборная! Шкуру со стервы спущу!

Страх подступил к горлу, но девочка постаралась удержать себя в руках. Сжав кулаки и встав в оборонительную стойку, Люба уняла скакавшее галопом сердце и заорала в ответ:

– Да хватит, мама! Я действительно не понимаю, о чём речь! Сначала объясни, а потом предъявляй! Иначе мне пофиг, какие сплетни ты по всем лавкам насобирала!

Не ожидав смелости от родного ребёнка, Александра опешила и приостыла. Растерявшись, она присела на кровать и, стараясь не потерять суровый настрой, враждебно процедила:

– Вот как заговорила, да?!.. Ну ладно! Слушай тогда, подруга!.. Валентина Борисовна высмеяла меня при всех как какую-то простодыру! Что, мол, я за мать, если дочка в учёбе скатилась столь низко – слов не подберёшь! Говорит, всё потому, что девка связалась с дурной компанией, потому что я не слежу! Таскаешься с парнями такого сорта, что ни одна завалящая шавка настолько опуститься бы не позволила… Ну?! Как это объяснишь?! Какие оправдания будут?

Люба ничего не ответила. Лишь некоторое время поглазела на мать широко распахнутыми глазами, а затем отвернулась к окну.

Десятиклассница обдумывала не раз, как будет выкручиваться перед семьёй в случае форс-мажора, вдоль и поперёк переваривала удобные фразы и аргументы. И вот прилетел на её русую голову час икс! Девушка понимала, что её безопасность и дальнейшая судьба зависят всецело от того, как она сейчас поставит себя и отыграет свою роль. «Ну, была не была! – нервно закатила очи волнующаяся тихоня, подавляя истеричную ухмылку. – Погнали!»

– Молчишь? – заговорила первой мать. – Значит, нечего в своё оправдание сказ…

– А ты оценки в журнале смотрела? – резко повернувшись, оборвала её на полуслове Люба.

– Смотрела, – немного подумав, смешалась женщина.

– И что там? Два – три сплошняком?

– Да нет… Четвёрок много, пятёрки есть…

– И это, по-твоему, «низко скатилась»?

– Раньше получше училась! – парировала кассир, теряя спесь.

– Раньше программа полегче была! – дала сдачи дочка. – Так ответь мне: такие оценки, по-твоему, хуже некуда?

– Нет, конечно… Я ещё удивилась… Думаю: вроде, несколько четвёрок, хорошисткой выходишь… Чего Бортник так отругала?

– А ты, мама, у самой Валентины Борисовны спросить об этом не забыла?

Старшая Поспелова, растеряв боевой запал, удручённо заёрзала на перине.

– Да как-то…

– Что?

– Неудобно…

– Чего это вдруг?! – изобразила недоумение школьница.

– Она с другими родителями разговаривала, а я не стала её отвлекать, чтобы не решили, что твоя мать вконец бескультурная, – оправдывалась старшая Поспелова, не ожидавшая, что разговор развернётся в столь неприглядное для неё русло.

– Вот оно как! – Люба почувствовала прилив уверенности. – Дочь при всех ни за что унизили, а ты, мама, проглотила, чтобы никто не дай Бог не принял тебя за деревенщину! А знаешь, ма, в чём соль?! В том, что Валентина Борисовна мечтает меня со свету сжить только потому, что я ей дорогу перешла и поперёк горла встала! Хочешь узнать, как?

Александра встрепенулась, даже чуть привстала. Люба подошла к ней, крепко обняла, после присела рядом и, честно глядя родному человеку в глаза, полушёпотом произнесла:

– Я понравилась Коле, сыну Валентины Борисовны. Он учится в 9 классе. На пару месяцев моложе меня, поэтому в один год со мной в школу не попал. Он отличник, на доске Почёта висит. Коля начал мной интересоваться, стал ухаживать, а его мамаша взбеленилась и давай меня поедом есть! В классе при всех нападает, унижает, цепляется по малейшему поводу, потому что, видите ли, не пара я её высокородному сыну! Типа не по мне принц растёт!