Подснежник для сурового Апреля - Тиро Томое

— Две прислужницы отправлены за лекарем. Серые прибудут через пять минут. Мой, хрейдмар, что произошло?

— Нужна твоя целительная магия, данэй, — я выдернул подушки из-под головы Маргариты, уложил её и откинул волосы, обнажая место поражения, — на претендентку совершенно нападение. В её крови неизвестный яд.

— Позвольте, я посмотрю, мой хрейдмар, — данэй решительно подошла к девушке и склонилась над ней.

Я отодвинулся, давая больше пространства прислужнице. Данэй мучительно долго присматривалась, что-то беззвучно шепча, а потом наложила руки на место укуса. За эти несколько мгновений поражение выросло в размерах. Багряные щупальца расползались по коже, захватывая всё больше места.

Данэй напряжённо водила руками над раной. По её лицу стекали капли пота, глаза болезненно мерцали, губы кривились от бесконечно повторяемых заклятий. Она знала своё дело.

Я перевёл взгляд на пальцы данэй, сведённые судорогой от напряжения. Лёгкое свечение густыми каплями стекало с них, падало на поражённую кожу и медленно впитывалось в рану.

Внезапная вспышка ослепила меня.

Я отшатнулся. Данэй досталось сильнее. Её откинуло на несколько шагов, а пятно, зловеще замерцав, резко выросло в размерах. Оно захватило шею и сползло вниз — к ключице. Цвет поражённой кожи изменился, окрасившись в оттенки старого трупа.

Маргарита изогнулась в судороге. Глаза, под плотно сомкнутыми веками, забегали. Губы скривились в болезненной усмешке, но не единый звук с них не слетел.

— Данэй? — рявкнул я, обхватывая тонкое тело девушки.

Её кожа была холодна, как лёд, который окутал весь Каэрллион.

Дерьмо, время уходит! Светлая магия данэй ускорила процесс заражения. Яд, смешанный с чужой силой и подстёгнутый лекарским искусством, побежал по крови Маргариты гораздо быстрей, чем должен.

— Я в порядке, мой хрейдмар, — данэй снова появилась рядом.

Я кинул на неё быстрый взгляд, продолжая удерживать в своих объятиях Маргариту, бьющуюся в судорогах.

— Позвольте, я попытаюсь снова…

— Нет, — отрезал я,— слишком опасно. Магия светлых делает только хуже.

— Простите, мой хрейдмар, — данэй упала на колени, распростёрлась в позе покорности, — это моя вина. Я не должна была отпускать эйну одну. Готова принять любое наказание со смирением…

— Уйди из-под ног, — процедил я.

Маргарита билась в моих руках. Злые корчи сводили её тело. Девушка изгибалась в моих руках с немыслимой силой, невозможной при такой комплекции. Удерживать её становилось всё сложнее.

Не выпуская из рук бьющуюся в беззвучных судорогах девушку, я взлетел на кровать, прижал к себе тонкое тело и призвал свою магию.

Если светлые тут бессильны, значит, поможет тёмная кровь демонов.

За спиной раскрылись чёрные крылья мрака. Сила влилась в моё тело, мышцы забугрились под тонкой тканью рубашки, разрывая её. Ногти превратились в кинжальные когти.

В моей крови забурлил первородный огонь.

Девушка мгновенно обмякла в моих объятиях. Я подтянул её, прижимая к своей горящей пламенем коже. Упругая грудь, под тонкой кружевной тканью, проехалась по коже, пробуждая во мне ненужное сейчас желание. Демоническая сущность, алчно рыкнув, недвусмысленно намекнула, что не прочь отведать этот нетронутый никем цветок.

Я привычно приказал ей заткнуться. Прислонил кинжальный коготь к сонной артерии Маргариты, легко надавил и провёл вниз. Из-под когтя потекла тонкая струйка порченной крови — чёрной, густой. Не задумываясь, прижался губами к разрезу, чтобы отсосать яд. На вкус он походил на тухлое мясо набара.

Демоническая сущность взвыла, узнавая чужую силу, которая напитала стеклянного комара и отравила кровь неопределённости.

Сплёвывая очередную порцию отравленной крови, я понял, что её вкус резко изменился. Гниль исчезла. Из разреза толчками выходила алая кровь — чистая. Багрянец исчез с кожи, но девушка на глазах мертвела, теряя кровь.

Прибегать к повторному вмешательству данэй было опасно.

Я закутал нас обоих в кокон своих крыльев, поднёс своё запястье к зубам и резко рванул, вскрывая вену.

Огненная кровь полилась в рану на шее Маргариты, напитывая девушку частицей моей тёмной силы. Рана затянулась. Через несколько секунд на перепачканной кровью коже алел тонкий рубец.

Маргарита судорожно вздохнула и задышала ровно. К её лицу медленно возвращались краски. Мягкая податливая девушка, невинная, как заря, прижалась к моей оголённой коже.

— Нелепая неопределённость, — шепнул я, залечивая свою рану, а мой демон злорадно усмехнулся, толкая на искушение.

В этот раз наши желания совпадали. Вкус крови девы из Манескера я уже попробовал, теперь можно попробовать и вкус её губ.

Глава 34

Глава 34

Эрик Этвелл, спальня Маргариты, дворец Подснежника

Каждый близкий контакт с неопределённостью высасывал из меня изрядный кусок силы. Магия, вступая в контакт с девчонкой, сходила с ума. Что это, если не плата за вмешательство в ритуал?

Данэй с кучкой прислужниц аккуратно омывали перепачканную кровью девушку. Меняли забрызганные ядом простыни. Я просто ждал и наблюдал.

Заходить дальше поцелуя я не стал, не настолько демон во мне силён. Я властелин своего разума, а не он — хтонический предок нашего рода. В его воле только наделить меня силой, но не больше.

Но вкус губ неопределённости определённо пришёлся по душе нам обоим.

— Мы закончили, мой хрейдмар, — склонилась в поклоне данэй.

— Хорошо. Простыни отдай серым.

— Слушаюсь.

— Принеси мне воды. Я побуду тут.

— Как прикажете, мой хрейдмар.

Тихие шаги прошелестели осенними листьями и затихли. Я устало откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и задумался.

Серые оказались бессильны. Они долго смотрели на спящую здоровым сном неопределённость, водили над ней руками, многозначительно переглядывались, но по их лицам никогда нельзя было понять, что они думают. Серые они и есть серые, существа, похоронившие свои желания в гробнице, настолько иные, что и людьми их уже назвать невозможно.

Лгать они не могли по определению. Ложь это всегда выгода. Люди, обуреваемые страстями, нуждаются в ней. Серые — нет. Однако, их логика не всегда ясна. Серые руководствуются высшими принципами, которые мы не в состоянии понять. Правда для них такое же пустое слово, как и желания.

Всё, что серые сказали, это бесцветные слова о преграде, которая больше не служит препятствием.

Никакой ясности, только очередная туманная фраза.

Демон, узнав чужую силу в отравленной крови неопределённости, попытался передать знание и мне, но образы, которые вспыхивали в мозге, никак не складывались в общую картину. Смутно знакомые, словно я знал кто это, но никак не мог вспомнить. Стоило мне начать концентрироваться, как в голову начинала разрывать страшная боль, лишающая меня слуха и зрения.