Подснежник для сурового Апреля - Тиро Томое

Рядом возникла бесшумная данэй. Опустила на стол кувшин и кубок.

— Будут ещё приказания, мой хрейдмар? — склонилась она в поклоне.

— Нет. Я побуду тут ещё некоторое время. В спальню никого не пускать. Всё, иди.

— Слушаюсь.

Дверь я запечатал, чтобы ни у кого не возникло искушения войти. Проверил состояние неопределённости. Девушка крепко спала, подложив под щёку ладонь. Дыхание её было ровным, кожа розовой, температура обычной. Что ж, нападение прошло без последствий. Нужно передать информацию Неду, предупредить, что светлых к пострадавшим подпускать нельзя, но это ждёт.

Гораздо важней выяснить, кто стоит за появлением стеклянных тварей. Устранив причину, мы уничтожим последствия.

Вода в кувшине была ледяной. Выпив два кубка, я налил третий, поставил его на пол, а сам вытянулся рядом и сконцентрировался, призывая мутные образы, которые послал мне мой демон.

В мозг тут же вонзился отравленный клинок боли. Я стиснул зубы, чувствуя, как по лбу побежала тонкая струйка пота, но не остановился, продолжая призывать образы. Боль усилилась. Мир вокруг меня исчез, спрятанный под толстым пологом тьмы и тишины.

Маргарита, спальня во дворце Подснежника

Меня разбудил странный звук. Я открыла глаза, не понимая, почему лежу в постели, отчего так занемела рука и почему чешется шея. Последнее, что я помнила, это как архивариус несёт меня по комнатам дворца, у меня страшно болит голова и …всё. Он что-то ещё спрашивал, я отвечала, но ни слова не могу вспомнить.

Голова!

Я уселась, потрясла затёкшей рукой, разгоняя кровь, и покрутила шеей. Ничего! Супер! Вот у них тут медицина! Вылечили сотрясение в мгновение ока. Нет, всё-таки этот мир вполне годный, если бы мне не приходилось выполнять странный договор с хрейдмаром, заключённый через урга. Ну, да ладно. Перемелется, мука будет и новая жизнь в новых условиях. Круто же? Всё лучше, чем перебиваться случайными заработками в грязноватой чебуречной и грызть гранит науки с туманными перспективами на будущее.

Будет ли оно там, в разрушающемся мире, где ежедневный обед уже достижение?

Я растерянно почесала зудящую шею. Хм, что это? Шрам? Никогда у меня там не было шрама. Спрыгнула с кровати и подбежала к туалетному столику. Под тусклым светом попыталась разглядеть шею. Так и есть. Розоватой нитью по шее шёл тонкий, как от скальпеля, разрез, который уже затянулся, став едва заметным. Ага, наверное, именно так тут лечат сотрясение…

Из-за кровати раздался глухой стук.

Я подпрыгнула и вжалась в туалетный столик. Это что ещё за призрак?

— Данэй! — робко позвала я прислужницу.

Тишина.

— Есть тут кто то?

Снова тишина.

А стук меж тем повторился.

Обмирая, я медленно прошла к кровати, влезла на неё, переползла на другую сторону. Схватила подушку, чтобы как следует треснуть если что, и перегнулась через край.

— Твою мать!

Подушка полетела в сторону, я — вниз.

На прикроватном коврике лежал бледный архивариус, обнажённый по пояс. И ему явно было нехорошо. Какой-то приступ, очень похожий на эпилепсию, свалил Рика, а сейчас мучил судорогой, выкручивая его тело.

— Рик! Рик! — я приземлилась рядом с архивариусом и положила ладони на его щёки.

Кожа была ледяная.

Глава 35

Глава 35

Маргарита, спальня во дворце Подснежника

— Рик, Рик, — судорожно повторяла я, перебирая в уме все известные мне приёмы первой помощи.

Пальцы скользнули к ярёмной вене. Пульс слабый. Пены на губах нет, ни розовой, ни белой. Носогубный треугольник обычного цвета, кожа бледная, ледяная, покрыта мелкими капельками пота.

Не похож приступ ни на эпилепсию, ни на сердечную или легочную недостаточность. Отравление? Я бросила взгляд на кубок, наполненный водой. Даже если яд подмешан в воду, то на взгляд это точно не определить. Или магия? Чёрт, тут я вообще бессильна.

Ситуация, хуже не придумать.

— Данэй! — выкрикнула я в пустоту.

Тишина. Как будто вымерли все. Да что тут происходит?!

Рику становилось всё хуже. Сквозь плотно стиснутые зубы прорывался стон, больше похожий на рычанье.

— Потерпи, я сейчас, — прошептала я, срываясь с места.

Искать кого-то не было времени, поэтому я решила обойтись подручными средствами. В ванной комнате я схватила полотенца, намочила их водой и бегом вернулась в комнату. Архивариус дышал через раз, сердце билось так сильно, что грудная клетка ходила ходуном. Капельки пота слились в ручейки и теперь стекали, путаясь в волосах.

— Мамочки! Что ж страшно-то так? — прошептала я, опускаясь на колени рядом с Риком, — данэй! Ну, хоть кто-нибудь! На помощь!

Тишина, как в погребе. То мельтешат под ногами, как тараканы, а когда надо никого не дозовёшься!

Я попыталась перевернуть архивариуса на бок, чтобы не произошло заглатывание языка, но не смогла сдвинуть мужчину с места.

— Здоровенный какой! — выдохнула я, оставляя Рика на месте.

Схватила мокрое полотенце, положила архивариусу на лоб, вторым обтёрла его лицо, шею. Попыталась проверить пульс, но очередная судорога изогнула тело архивариуса. Он сильно махнул рукой, под которую неудачно подвернулась я. В полёте я успела заметить, как обмяк, расслабляясь, Рик.

Приземление вышло мягким, толстый ковёр спас, но я снова приложилась головой. Не так сильно, как накануне, но всё равно ощутимо.

— Да, блин! — прошипела я, поднимаясь на ноги.

Архивариус лежал неподвижно и, кажется, не дышал. Мокрое полотенце, которое я положила на его лоб, валялось в стороне.

— Не, не, не, не, — нервно заголосила я, подбегая к мужчине.

Мало того, что в моей спальне полуголый мужчина, так он теперь ещё и отъехать решил на коврике у кровати! Как я это всё объясню?!

Я плюхнулась возле бездыханного тела архивариуса, приложила ухо к его грудной клетке. Сердце, которое до этого отчаянно колотилось, теперь бездействовало.

— Твою ж мать!

Я выплеснула воду из кубка на бледное лицо архивариуса. Ничего! Вообще никакой реакции!

— Не смей умирать мне тут! — пригрозила я бесчувственному мужчине.

Схватила полотенце, скатала в валик и подложила под шею Рика, чтобы запрокинуть голову и открыть проход для воздуха. Отмерила точное расстояние, как учил Липатыч на курсах выживания, положила ладони на грудную клетку, стараясь, чтобы плечи находились точно над ладонями, и начала качать, отсчитывая количество нажатий на точку. Потом склонилась над головой архивариуса, прижалась губами к его рту и дважды вдохнула воздух. Снова метнулась к грудной клетке, продолжая