Измена: Любовница Носит Моё Лицо - Виктория Северина

спросила Лиана.

Женщина замерла.

Совсем чуть-чуть.

Потом нахмурилась.

— Нет.

— Это ваша дочь.

Ответ пришёл мгновенно.

— У меня не было дочери.

Лиана почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Роэн молчал.

Пожилая женщина смотрела уже раздражённо.

— Вы ошиблись домом.

— У вас была дочь, — повторила Лиана. — Эвелина.

— Нет.

— И внучка Мара.

Женщина побледнела.

Потом резко ответила:

— Нет.

Она уже собиралась закрыть дверь.

Роэн поставил ладонь на косяк.

Не удерживал дверь.

Просто остановил движение.

— Мы уйдём, — сказал он спокойно. — Но можно задать один вопрос?

Женщина смотрела зло.

— Какой?

— У вас есть детские вещи?

Она замерла.

— Какие ещё вещи?

— Игрушки.

— Нет.

Лиана почувствовала.

Не головой.

Телом.

Что-то в доме.

Тянуло.

Слабо.

Из глубины.

Она шагнула ближе.

Женщина сразу загородила проход.

— Я сказала, нет.

Лиана закрыла глаза.

Кукла.

Жёлтая лента.

Детская ладонь.

И теперь ещё запах.

Корица.

Дерево.

Старая ткань.

— На втором этаже, — сказала Лиана.

Роэн посмотрел на неё.

Женщина побледнела.

— Что?

— Игрушка.

Лиана открыла глаза.

— Там что-то есть.

— Вы сумасшедшая.

— Возможно.

Роэн тихо выдохнул.

Лиана не обратила внимания.

— Но я хочу увидеть.

Женщина попыталась захлопнуть дверь.

Лиана не стала удерживать.

Просто сказала:

— Жёлтая лента.

Дверь остановилась.

Пожилая женщина смотрела.

— Что?

— В волосах девочки была жёлтая лента.

Лицо изменилось.

Не узнавание.

Боль.

Очень слабая.

Как мышца, которой давно не пользовались.

— Уходите, — сказала она тише.

— Эвелина держала её за руку под дождём.

Женщина стиснула нож.

— Я сказала, уходите.

— Девочку звали Мара.

Нож выпал.

Ударился о пол.

Все трое замерли.

Женщина смотрела вниз.

Потом подняла глаза.

— Откуда вы знаете это имя? — спросила она.

Лиана почувствовала дрожь.

— Значит, вы слышали.

— Нет.

— Только что узнали.

— Нет.

Женщина отступила.

— Я не знаю никакой Мары.

Но голос уже дрожал.

Роэн сказал:

— Можно войти?

Она смотрела несколько секунд.

Потом молча отошла.

Дом пах супом, старой мебелью и сушёными травами. Лиана сразу почувствовала корицу. На кухне возле печи стояла миска с печёными яблоками.

— Наверх, — сказала она.

Женщина не ответила.

Они поднялись.

На втором этаже было две комнаты. Одна жилая. Вторая закрыта.

Пожилая женщина остановилась.

— Там ничего нет.

— Ключ? — спросил Роэн.

Она посмотрела на него.

— Не знаю.

— Комната ваша.

— Я туда не хожу.

Лиана почувствовала холод.

— Почему?

Женщина нахмурилась.

— Не знаю.

Вот оно.

Роэн посмотрел на дверь.

Потом на хозяйку.

— Можно открыть?

— Зачем?

— Потому что вы сами не знаете, почему держите комнату закрытой.

Она медленно вытащила из кармана связку ключей.

Третий подошёл.

Дверь открылась.

Пыль.

Старые вещи.

Сломанный стул.

Ящик.

Несколько платьев.

И деревянная лошадка.

Лиана увидела её первой.

Такая же, как фигурка из коробки Роэна.

Только больше.

На шее жёлтая лента.

Пожилая женщина ахнула.

Тихо.

Лиана подошла.

— Вы знаете её?

Женщина смотрела.

— Нет.

— Тогда почему она здесь?

— Не знаю.

Она подняла игрушку.

Пальцы задрожали.

— Не знаю.

Лиана коснулась деревянной гривы.

Обрывок пришёл сразу.

Детский смех.

Жёлтая лента.

«Бабушка, смотри!»

Женщина молодая.

Седины ещё почти нет.

Стоит у окна.

Смеётся.

Берёт девочку на руки.

Лиана отдёрнула руку.

Сердце ударило.

— Вы держали её, — сказала она.

Пожилая женщина посмотрела.

— Кого?

— Мару.

— Нет.

— Она называла вас бабушкой.

Женщина закрыла рот ладонью.

— Нет.

Слёзы появились неожиданно.

Она сама испугалась их.

— Почему я плачу? — спросила она.

Лиана не смогла ответить.

Потому что именно это было страшнее всего.

Тело помнило.

Дом помнил.

Игрушка помнила.

А женщина нет.

Роэн подошёл ближе.

— Её звали Эвелина, — сказал он. — Ваша дочь.

Пожилая женщина смотрела на него.

— У меня не было дочери.

Но слёзы текли.

— Была.

— Нет.

— У неё была девочка.

— Нет.

— Мара.

Женщина сжала игрушку.

— Прекратите.

Лиана подошла.

— Вы не виноваты.

Женщина резко подняла глаза.

— В чём?

Вот этот вопрос Лиана запомнила.

В чём.

Как объяснить матери, что она не виновата в том, что перестала ждать ребёнка домой, если сама мать не помнит, что ждала?

— Ни в чём, — ответила Лиана.

Она коснулась деревянной лошади ещё раз.

На этот раз обрывок был другим.

Тёмная спальня.

Эвелина.

Не девочка.

Взрослая женщина.

Сидит на кровати.

Кто-то закрывает дверь.

Мужской голос.

Кассиан.

Лиана узнала раньше лица.

«Это не займёт долго».

Эвелина плачет.

Руки связаны.

Запах лекарств.

Металл на висках.

Кассиан наклоняется.

Молодее.

Лет на четыре.

Лицо спокойное.

Не злое.

Рабочее.

Лиана резко отдёрнула руку.

В груди стало тесно.

Роэн увидел.

— Он?

Она кивнула.

Пожилая женщина не поняла.

— Кто?

Лиана смотрела на игрушку.

— Кассиан Вейр.

Роэн сжал челюсть.

— Уверена?

— Да.

— Видела лицо?

— Да.

Лиана закрыла глаза.

Снова.

На этот раз другой кусок.

Эвелина лежит.

Кассиан говорит кому-то:

«Связь слабая. Семья скоро перестанет удерживать».

Лиана почувствовала тошноту.

Она открыла глаза.

— Он знал.

Роэн смотрел.

— Что?

— Что семья забудет.

Пожилая женщина прижала игрушку к груди.

— Я не понимаю.

Лиана посмотрела на неё.

И вдруг всё стало огромным.

Не один труп.

Не несколько женщин.

Не Селеста.

Кассиан не просто забирал жизни.

Он отнимал место, которое человек занимал в чужом сердце.

Эвелина исчезла.

Мать не плакала годами.

Не ждала.

Не ходила искать.

Не просыпалась ночью.

Не хранила одежду из любви.

Просто оставила комнату закрытой и не знала почему.

Даже горе украли.

Лиана почувствовала ярость.

Не горячую.

Холодную.

Тяжёлую.

— Где Мара? — спросила она.

Пожилая женщина вздрогнула.

— Кто?

Лиана закрыла глаза.

Роэн ответил за неё.

— Внучка.

Женщина заплакала сильнее.

— Я не знаю.

Роэн посмотрел на Лиану.

Всё.

На сегодня достаточно.

Она поняла.

Они ушли через час.

Пожилая женщина осталась с деревянной лошадью на коленях. Она всё ещё не помнила дочь, но уже не могла выбросить игрушку. Перед дверью Лиана обернулась.

Женщина сидела у окна.

Плакала.

Не знала по кому.

Это оказалось хуже кладбища.

На улице Роэн долго молчал.

Лиана тоже.

Они прошли два квартала.

Потом она сказала:

— Он лишил её даже права горевать.

Роэн посмотрел.

— Да.

— Она четыре года не знала, что потеряла дочь.