Болен тобой - Тина Рамм

Но он не дал мне сказать ни слова. Его рот снова накрыл мой, а потом его зубы легонько прикусили мою нижнюю губу, и я застонала ему в рот.

– Больше, – он отстранился на секунду, и его глаза горели таким огнем, что мне стало страшно… и сладко. – Ни один мужчина, кроме меня, не прикоснется к тебе. Уяснила? Ни один.

Внутри меня всё трепетнуло… так сильно, что я чуть не заплакала. От осознания, что онмой . Что яего .

Что всё это время, все эти недели, мы принадлежали друг другу, даже когда делали вид, что нет.

– Я буду брать тебя до утра, мышонок.

Его руки легли на молнию моего платья.

Один рывок, и ткань скользнула вниз по моему телу, мягко, как вода. Платье упало к моим ногам, и я перешагнула через него, даже не посмотрев. На мне не было лифчика – платье предполагало голое тело, и сейчас я стояла перед ним почти обнаженная, в одних кружевных стрингах, и мне было... всё равно.

Мне был нужен только он.

Марк выдохнул. Тихо, хрипло, как человек, который слишком долго сдерживался.

Его ладонь легла на мою голую грудь. Он сжал её, и я закинула голову, упираясь затылком в стекло. Его большой палец нашёл мой сосок, и я тихо вскрикнула. Потом он наклонился, его рот накрыл сосок – он дразнил, кусал, сосал, и я чуть не кончила прямо там, стоя, прижавшись к холодному стеклу балкона.

– Марк... – мой голос был чужим, хриплым, не моим. – Пожалуйста...

Он развернул меня лицом к двери и прижал к стеклу. Я вздрогнула от контраста – там, спереди, был холод, а сзади – его горячее тело.

– Марк... – я снова выдохнула его имя, как молитву.

Его руки скользнули вниз, к моей талии, и я услышала звук: металл, щелчок. Он расстегивал ремень. И этот звук… тихий, почти интимный, заставил меня задрожать с головы до пят.

Он наклонился ко мне. Его губы коснулись моего уха, и его голос, низкий, хриплый, собственный, произнёс слова, от которых у меня внутри всё перевернулось:

– Я хочу, чтобы эта ночь осталась с тобой. Чтобы даже через годы – ты вспоминала, как мой член был внутри тебя. Чтобы ты помнила, как я трахал тебя у окна.

И он вошёл в меня.

Медленно. До самого конца. Так, что я закричала – тихо, в стекло, в которое упиралась лбом. Мир сузился до одной точки.

Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, давая мнепрочувст вовать. Марк лбом прижался к моему плечу, его дыхание было рваным, горячим, его руки сжимали мою талию так, что завтра останутся синяки, и мне было плевать.

– Варя, – его голос был сорванным, почти молитвенным. – Варя...

И он начал двигаться.

Сначала медленно, потом быстрее. Глубже. Жёстче. Стекло вибрировало от каждого его толчка, мои руки нашли его – царапали предплечья, тянули его ближе, ещё ближе, так близко, как только было возможно.

Я забыла, как дышать. Я забыла, как думать. Я забыла своё имя, его имя, всё, кроме ощущений – его члена во мне, его пальцев, сжимающих мою грудь, его голоса, который шептал мне грязные, нежные, собственные слова:

– Моя... моя... блядь, Варя, ты моя…

Раздается стук, который доходит до меня через вакуум. Три коротких удара.

Я замерла. Мое тело окаменело, Марк тоже замер, не выходя из меня, но только на секунду. Потом его губы тронули мою шею, он укусил меня, явно оставляя отметины, и продолжил двигаться. Медленнее, но глубже.

– Варя! – голос Рафаэля. – Варя, ты там? Дверь заперта, открой, пожалуйста.

Паника ударила мне в виски. Я рванулась, пытаясь отстраниться, но его руки сжали мою талию так, что я ахнула.

– Марк, – выдохнула я, и мой голос был чужим, ломким. – Марк, это Рафаэль... Марк, остановись…

– Стой на месте!

Он не остановился. Наоборот – его бедра ударили по моим ягодицам с новой силой, и я вскрикнула, упираясь ладонями в стекло.

– Тихо, мышонок, – его голос был хриплым, почти рычанием у моего уха. – Тише.

– Марк, он... он сейчас войдёт...

– Не войдёт, – коротко бросил он и вонзился в меня так, что я увидела звёзды. – Дверь закрыта.

Стук повторился. Более настойчивый.

– Варя? Ты там? Что случилось? Дверь как будто заклинило...

Моё сердце колотилось так, что я боялась – Рафаэль услышит его через дверь. Мои руки дрожали, я не знала, куда их деть… то ли хвататься за стекло, то ли прикрыть рот, чтобы не стонать, потому что Марк начал вбиваться в меня как сумасшедший, выбивая из легких крики удовольствия.

И тут зазвонил мой телефон, разрезая тишину номера. Все еще находясь глубоко во мне, Марк вытащил из клатча телефон. Я дёрнулась, увидев на экране имя Рафаэля.

– Марк... – я повернула к нему лицо. – Марк, пожалуйста...

Он посмотрел на меня. И в его взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось. Что-то более темное и собственническое.

Марк принял звонок. И в этот момент он дернул бедрами, и я чуть не завыла.

– Варя, я не могу до тебя достучаться! – голос Рафаэля из динамиков. – Что-то с дверью… Карта не работает. Открой, пожалуйста.

Я молчала, прикусив изнутри щеку.

– Варя?.. Ты меня слышишь?

– Она тебя слышит, – произнёс Марк, и я почувствовала, как его бедра начинают двигаться быстрее, жёстче, безжалостнее.

Долгая секунда молчания, а потом жесткий голос Рафаэля резанул слух:

– Марк?

– Да, я.

Марк продолжал двигаться, шлепки наших тел стали оглушительными. Язык прилип к небу, я не могла вымолвить ни слова.

– Какого хрена происходит?... Вы… Блять!

– Я трахаю её, Рафаэль, – произнёс Марк спокойно, почти буднично, как будто сообщал о погоде. – Прямо сейчас. В том самом номере, куда ты собирался прийти. И она собирается кончить на мой член…

И в подтверждение своих слов, Марк сильнее толкнулся в меня и я вскрикнула.

Рафаэль молчал. Тишина на том конце провода была такой густой, что ее можно было резать ножом.

Марк склонился над моим ухом и прошептал:

– Скажи ему, мышонок, – прикусил мочку уха. – Скажи ему, как тебе