Болен тобой - Тина Рамм

Его бедра ударили по моим с новой, почти звериной силой. Я не могла дышать. Я не соображала.

– Скажи, – повторил Марк. – Скажи ему, что отныне ты моя.

Я открыла рот. Мой голос был чужим: хриплым, сорванным, на грани.

– Рафаэль... – я сглотнула. – Рафаэль, я...

Пальцы Марка надавили на мой клитор, а потом начали водить круги, и я почувствовала, как внутри меня нарастает горячая, неумолимая волна.

– Я... – мой голос сорвался. – Господи...

– Скажи, – прорычал Марк мне в ухо, и его пальцы впились в мою талию.

И я сказала сквозь стоны и сквозь оргазм, который накрывал меня, как цунами.

– Я... я его... Я принадлежу Марку.

Моё тело сотрясли судороги. Я кончила громко, не сдерживаясь, вжимаясь в стекло. Марк хрипло выругался и вошёл в меня в последний раз, и замер, кончая внутри меня.

На том конце провода было тихо. Я начала приходить в себя, и сквозь вату проник яростный голос Рафаэля:

– Шлюха.

Одно слово. И щелчок отбоя.

Глава 29

Глава 29

Варя

Я стояла перед запотевшим зеркалом, механически проводя ладонью по стеклу, стирая конденсат. Из крана всё ещё капала вода, разбивая тишину ванной комнаты на звонкие осколки. Я была обернута лишь в одно отельное полотенце, которое цеплялось за влажную кожу, и дрожала не от холода, а от внутреннего озноба.

В голове, как заезженная пластинка, крутился недавний звонок Рафаэля прямо во время… нашего секса.

Рафаэль назвал меня шлюхой. И его голос сочился ядом и ненавистью.

Господи! Я наклонилась и брызнула в лицо холодной водой.

Я смотрела на свое отражение и чувствовала, как внутри разливается липкая, тошнотворная горечь.

Дверь ванной тихо щелкнула. Я вздрогнула и обернулась.

В проеме стоял Марк. На нем были только черные боксеры, его широкие плечи и торс, еще хранящие следы недавнего душа, казались высеченными из камня в полумраке. В руке он сжимал небольшую бархатную коробочку. Его взгляд скользнул по моему лицу, и он мгновенно всё понял.

Без единого слова Марк положил бархатную коробочку на холодную мраморную тумбу и сделал шаг ко мне. Затем еще один.

Я повернулась к нему всем корпусом, и он сразу же обнял меня, прижимая к себе так крепко, что тонкая ткань полотенца между нами стала почти незаметной. Уткнувшись носом в его ключицу, вдохнула знакомый, такой родной запах его кожи и геля для душа.

Марк медленно отстранился на пару сантиметров, чтобы заглянуть мне в глаза. Его большие ладони легли мне на плечи, большие пальцы мягко провели по ключицам.

– Неужели ты так сильно переживаешь из-за него?

В его голосе читалась боль за меня и скрытая, темная злость на него. Я покачала головой, отводя взгляд к кафельной стене.

– Я сама хотела с ним расстаться. Но всё это… эти его театральные жесты, цветы, свечи, попытки устроить идеальную картинку – это перебор. Это было душно. Но я думаю, что не стоило… опускаться до такого. Я хотела расстаться с ним не таким жестоким способом. Он этого не заслужил.

Марк сжал мои плечи чуть сильнее.

– Мне его ни капли не жаль. Ни капли, Варя. Пусть горит в аду за то, что посмел тронуть мое.

Я горько усмехнулась, снова поднимая на него глаза.

– Ты говоришь так, потому что ревнуешь.

– Да, – не колеблясь ни секунды, ответил он, и его взгляд потемнел. – Я, блять, ревную. Я всегда буду ревновать тебя. Но еще потому, что он сделал тебе больно.

Я смотрела в его лицо – в упрямую линию челюсти, в темные, серьезные глаза – и вдруг осознала одну деталь.

– Откуда ты знаешь? – спросила я тихо. – Откуда ты знаешь, что он обидел меня?

Марк на мгновение отвел взгляд, а потом снова посмотрел на меня прямо и честно.

– Я видел сообщения, в которых он извинился… Так что он сделал?

Я отвела взгляд в сторону, раздумывая, стоит ли рассказывать ему. Марк наклонился к моему лицу, отмахнул прядь волос с моих глаз:

– Скажи мне, как он обидел тебя, и тогда у меня будет причина подпортить его слащавое личико.

Его слова были жесткими, голос сочился злобой.

– В день смерти моих родителей, он сказал, что я слишком сильно драматизирую.

Марк сжал челюсть до выступления желваков.

– Ублюдок. Я вырву ему язык.

Я вернула взгляд к его лицу. В глазах Марка было столько решимости, что я верила каждому его слову.

– Ладно, не будет о нем…

Мои ладони легли на его грудь. Кожа под моими пальцами была горячей.

– Ты расстался с Лилей?

Марк сделал шаг назад, уперся бедрами в тумбу и потянул меня за собой. Его ладони лежали на моих ягодицах так обыденно, словно мы были семейной парой, которая просто беседует в ванной комнате.

– Я с ней и не встречался, – он повел плечом.

Мои пальцы коснулись его щетинистого подбородка.

– А что тогда между вами было? Вы много времени проводили вместе.

– Мы просто трахались.

Сердечная мышца дернулась и меня укололо ревностью. Я отвела глаза, чтобы скрыть эмоции, но знала, что с Марком это было бесполезно:

– Ревнуешь, мышонок? – он усмехнулся. – Не переживай, теперь мой член встает только на тебя.

Это вызвало у меня улыбку:

– Дурачок!

Я не хотела больше обсуждать его секс с другой девушкой и перевела тему, и спросила то, что мучило меня с самого момента его появления на пороге этого номера:

– Но как ты узнал про этот номер? Как ты вообще сюда попал?

Уголок губ Марка лениво и хитро приподнялся.

– Лиза не умеет держать язык за зубами, – ровным тоном сообщил он. – В этой ситуации это сыграло мне на руку. Она проболталась еще утром. Я просто не мог позволить этому сладкому мальчику забрать тебя.

Во мне все трепетало от восторга. Поверить не могу, что я слышу это от парня, который еще недавно жаждал моего исчезновения.

– Он бы не забрал, поверь.

Я не смогла сдержать улыбку. Эта его хладнокровная расчетливость в сочетании с тем, как он ворвался в мою жизнь, всегда обезоруживала. Я шагнула к нему ближе и уткнулась лбом в его твердую, горячую грудь, закрывая глаза. Слыша, как ровно и сильно бьется его сердце.

Марк вздохнул, его рука скользнула мне на затылок.