Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Но у рыцаря были свои планы — в покоях он не появлялся, в общих купальнях тоже, и я понятия не имела, где его искать. Слуги сказали, что в последний раз видели его с леди Матильдой. Прождав ещё несколько часов, я разозлилась и отправилась спать. Все равно завтра наступит новый день.

По крайней мере, так я думала в тот момент.

Ночью я проснулась от странных звуков, которые издавал возвратившийся где-то в предрассветный час сэр Гектор. Мужчина метался на кровати, сбрасывая одеяло, словно оно жгло его кожу. Смуглые мышцы напрягались и перекатывались под кожей, плечи подрагивали от сдерживаемого напряжения. По вискам и шее стекал пот, тёмные пряди липли ко лбу. Он тяжело дышал, срываясь на глухие, хриплые выдохи, будто находился в агонии.

— Сэр Гектор! — я попыталась разбудить его, но не сразу решилась коснуться кожи, помня, как странно он реагирует на мои прикосновения. Однако искать перчатки ночью я даже не думала. — Сэр Гектор!

Я схватила его за плечо, пытаясь потрясти, но стоило мне дотронуться до него, как он буквально взревел, а после…

Меня смело волной силы — такой мощности, что я отлетела к стене. Ударившись о неё, я даже не почувствовала боли. В голове что-то взорвалось, проникая в каждый потаённый уголок моего тела.

— А-а-а! — я взвыла, тряся головой в попытке избавиться от наваждения, но следом пришла вторая волна. И эта принесла не только боль, но и воспоминания.

Огонь обрушился разом — липкий, живой. Он лизал кожу, цеплялся, впивался и вгрызался в плоть. Воздух стал вязким, обжигающим, каждый вдох рвал грудь изнутри. Я металась, не находя выхода, упираясь в пламя со всех сторон — оно стекало по спине, охватывало руки, заползало под рёбра.

Я не видела спасения. Моя кожа трескалась, мир сужался, а крик застревал в горле, потому что дышать было нечем.

Это ненастоящее! Это не может вновь происходить со мной!

Но в момент, когда мне показалось, что я обретаю контроль, следующая вспышка взорвалась в голове. Огонь вокруг разрастался, боль заползала под кожу всё глубже, но куда хуже было отчаяние.

Выхода нет.

— Каэри! Сабин! — откуда-то снаружи доносились крики, но я едва слышала их за собственными хрипами, за треском и рёвом огня, уничтожающего мою кожу и медленно убивающего меня.

Все мои силы, каждая капля энергии, были брошены на то, чтобы выбраться из этого ада, но стоило мне подумать, что я приближаюсь к выходу, как новая волна врезалась в моё тело, преграждая путь.

***

— Думаю, что нам лучше подержать её ещё несколько дней в дурмане, — услышала я незнакомый голос.

Я с трудом понимала, о чём он говорит.

Мне было хорошо, я изо всех сил цеплялась за белое марево, боясь возвращаться в реальность — туда, где я заживо горела. Не минуты и не часы, а целые сутки напролёт я надрывала горло от боли, не понимая, почему всё ещё жива. В какой-то момент я и правда пожелала себе смерти, просто осознав, что больше этого не выдержу.

— Нет, она может привыкнуть, — зло рыкнул в ответ холодный, страшный голос. — Кроме того, ей нужна нормальная еда, а не эти бульоны.

— Не переживайте, сэр Гектор, каэри очень живучи! Сама на ноги встанет и будет скакать козой!

В ответ раздался только неразборчивый недовольный звук, и первый из говорящих поспешил уйти. Меня же вновь затянул теплый белый свет, такой мягкий и успокаивающий.

Ненадолго.

Воспоминания вернулись — но не о пожаре, а о другом страшном моменте, который пережила наша семья, о неурожае девять лет назад. У нас не было скота, и мы выживали тогда в основном на кореньях, зерне и рыбе, которую отлавливали в реке летом.

Я едва восстановилась после пожара, чего нельзя было сказать о нашей семье — ведь нам пришлось отстраивать новый дом, и мы потеряли всё, что было накоплено родителями за их жизни. Мои рубцы срослись где-то неплохо, а где-то неправильно, стягивая плечо и шею, а благородный господин, который до этого навещал нас и передавал несколько монет, пришёл в ужас от моего вида.

Каэри всегда принадлежали королю… Но такая, как я, казалась слишком проблемной, слишком больной.

В ту зиму умер Джоуме, мой четырёхлетний братик, а я с сёстрами и братьями в какой-то момент готова была жевать верёвки от голода. Страшнее всего стало, когда с лихорадкой слегла похудевшая до костей Винн — самая крепкая из нас.

— Сабин! — приказной рык мужчины попытался привести меня в чувство, потому что я, по всей видимости, начала бессвязно что-то мычать.

Но мне казалось, что этот голос вызван больной голодной горячкой. Тем состоянием, когда от отчаяния и полного отсутствия надежды сознание придумывает образы, спасающие от страшного настоящего.

— Сабин!

Надежды нет.

***

Воспоминания сменились менее тяжёлыми: болезнями родных, насмешками деревенских ребят, первой попыткой заезжего мага прикоснуться ко мне, пока он ещё не видел моего тела… Его преследованиями, продолжавшимися до тех пор, пока мои братья не прогнали его пинками из деревни.

Тело мужчины нашли четыре дня спустя — оно приплыло к нам по реке. Мага убили многочисленные разбойники, рыскавшие вокруг. Иногда они нападали и на деревню, угоняя скот, но в целом знали, что красть у нас особо нечего.

А потом я внезапно открыла глаза, уставившись в деревянный потолок. Тело болело — в бреду я расчесала себя до крови в нескольких местах, но меня быстро остановили. На моих руках были перчатки, а сами руки оказались связаны, чтобы я не навредила себе.

Мне казалось, будто в лихорадочных кошмарах я прожила несколько лет. Однако, судя по всему, прошло всего несколько дней.

Желудок свело, и я почувствовала, насколько сильно мне хочется есть. От этого чувства пришло осознание… Что бы ни произошло со мной, это не было обычной спячкой после того, как я отдала всю свою магию.

В комнату заглянул низкий коренастый мужчина. Он выглядел уверенно — будто был здесь уже не в первый раз.

— Сильна, а! Мужики месяцами в себя не приходят, умирают в горячке, а девица уже очнулась. Живучие вы, каэри, сама энергия жизни в вас! Может, и с разбойниками вас отправлять сражаться?

Такого мне точно ещё не предлагали…

— Что… что случилось? — хрипло спросила я.