Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Тем более сейчас я её совершенно не чувствовала. Оставалось только надеяться, что со временем, стоит мне окрепнуть, всё вернётся на свои места.

— Ну да, ну да, — задумчиво произнесла Хелена. — Но теперь ты, по крайней мере, выглядишь как каэри. Я поверить не могла, что Тиалли создала тебя такой уродливой, и оказалась права. Сегодня наш последний урок, так что не будем отвлекаться: я должна доложить твоему господину хоть о каком-то успехе.

Я ценила Хелену — за честность и за то, что она открыла мне глаза на ожидания, которые мир возлагает на каэри. И за те немногочисленные уроки, на которых она пыталась научить меня хоть какому-то контролю над нашей силой.

Через полтора часа в покои Хелены постучали — это сэр Гектор пришёл, чтобы отвести меня на ужин.

— Можешь оставить себе те платья, что я тебе дала, я не собираюсь донашивать вещи за другими женщинами, — бросила она напоследок с почти королевским достоинством. — Они в любом случае лучше того, что накупил тебе сэр Гектор. И постарайся быть с ним поласковее, когда он поймёт, что ты не собираешься сбегать, то снимет с тебя этот ошейник.

— Спасибо за уроки, и за платья, — поблагодарила я Хелену.

— И не пей и не ешь ничего сегодня на ужине. Я думаю, что тогда тебя отравила Матильда, — жёстко добавила Хелена в тот самый миг, когда я открывала дверь, встречаясь взглядом с сэром Гектором.

Рыцарь посмотрел мне за спину, и я тоже обернулась. Хелена сидела на кушетке — потрясающе красивая, мягкая, манящая, светлая… Идеальная каэри, слабая и нуждающаяся в защите. Маска, которую она носит для всех.

— Не передумала насчёт вуали? — спросил меня сэр Гектор прохладным тоном. — На ужине соберутся все рыцари похода и благородные из окрестных деревень и городов.

Раньше он называл меня «каэри», а сейчас — никак. Ни по имени, ни по статусу.

— Нет.

***

Никто не прокомментировал моё появление вместе с сэром Гектором после стольких дней отсутствия, хотя реакция присутствующих… отличалась от обычной.

Наверное, они сами того не замечали, думая, что ведут себя как всегда. Но я привыкла к лёгкому пренебрежению, которое они не могли контролировать, привыкла к тому, что люди вечно отводят глаза. Даже к тому, что они изначально настроены ко мне враждебно. Когда-то маленькая девочка в деревне, впервые меня увидев, сразу назвала меня злой ведьмой.

Тогда Винн объяснила, что дети часто интуитивно считают красивых людей добрыми, а уродливых — злыми, опасными. Моя семья прекрасно знала, что я прячу лицо за иллюзией, но считала мои шрамы куда большей проблемой.

Остальные, похоже, так не думали. Особенно теперь, когда большая часть рубцов оказалась удачно скрыта воздушными, лёгкими платьями Хелены.

Жан, сидевший по другую сторону от сэра Гектора, смотрел на меня почти неверяще, но стоило рыцарю повернуть голову в его сторону, как оруженосец тут же отвернулся, уставившись прямо перед собой.

В этот момент в обеденный зал вошли хозяева крепости — леди Матильда в неожиданно ярком наряде и сэр Винсент, а вслед за ними и Хелена — улыбающаяся, уверенная, притягивающая к себе взоры всех мужчин. Сегодня она выглядела особенно ослепительно, и я могла думать лишь о том, что леди Матильда наверняка замечает реакцию окружающих. Видит, как гости поедают глазами каэри, и видит, как сильно ревнует сэр Винсент.

— Я рада, что вам лучше, сэр Конрад, — улыбнулась хозяйка замка рыцарю, и тот сразу же принялся горячо благодарить её за помощь и те лечебные зелья, что она варила для него. Именно они подняли его на ноги после тяжёлого ранения.

Конечно, полноценно участвовать в битвах он уже не сможет, но, по крайней мере, будет передвигаться сам, вместе со всем отрядом.

Однако даже сейчас в словах сэра Конрада не было и тени восхищения леди Матильдой как женщиной.

— Как жаль, что вы вынуждены нас покинуть, хотя могли бы пользоваться нашим гостеприимством столько, сколько пожелаете, — продолжала леди Матильда, обращаясь в этот раз к Гектору. — Я рада, что и вам уже лучше, Сабин, но в следующий раз, пожалуйста, воспользуйтесь моими зельями — они и мёртвого на ноги поднимут!

Я молчала, не зная, что ответить. Внутри крепло чувство, что хозяйка замка как-то причастна к случившемуся со мной… Но что у меня было, кроме подозрений Хелены? Сэр Гектор своими мыслями не делился.

Внезапно мою ногу обожгло прикосновение — уверенное, сильное, заставившее меня вздрогнуть.

— Поблагодари леди Матильду, — шепнул сэр Гектор, не убирая руки.

Я и так собиралась это сделать, просто чтобы перевести внимание на кого-то другого, но его приказ заставил меня почувствовать почти унижение. Будто он настолько сомневался в моей способности вести себя пристойно за столом, что вынужден был напоминать даже о таких мелочах.

— Спасибо, леди Рошгейт, не стоит волнений на пустом месте, — простовато ответила я.

Рыцарь чуть поморщился, будто ему не понравилось, как именно я это произнесла, но разговаривать с благородными я и правда была не обучена. Тем более что «пустым местом» произошедшее со мной я бы точно не назвала, и выдавить такое из себя казалось преступлением против совести.

Внимание с меня переключилось на других рыцарей, но рука сэра Гектора, лежащая на моей обнажённой коже, никуда не делась. Он как-то умудрился пробраться сквозь лёгкие слои ткани.

Я бросила на него недоуменный взгляд, но рыцарь спокойно беседовал с сэром Филиппом и его оруженосцем, не обращая на меня ни малейшего внимания. Моя нога дёрнулась вправо, пытаясь сбросить его руку, и это движение тут же заметила леди Матильда.

— Всё в порядке?

— Да, не стоит волнений на пустом месте, — повторила я ту же самую фразу, и мне самой захотелось врезать себе за то, что не смогла придумать ничего другого.

В этот момент слуги поставили передо мной тарелку, но я вспомнила предупреждение Хелены и не решилась притронуться к еде. Так и осталась сидеть — наедине со своими мыслями и его тяжёлой ладонью чуть выше моего колена. Рука двигалась в такт его дыханию, иногда слабо сжимаясь, а после вновь распрямляясь, пока я старалась не краснеть под взглядами гостей.

Казалось бы, мы столько раз соприкасались всем телом… Но именно сейчас это единственное касание под столом ощущалось острее и интимнее всего,