Поворот судьбы - Джеймин Ив

— Если того требует ситуация.

Полагаю, в отсутствие Келлана кто-то должен был взять на себя роль юмориста. Почему бы и не Хантер — по сравнению с двумя другими он был практически весельчаком.

— Я сегодня утром иду на пробежку с Корой и Уорриком, — мое прямолинейное заявление заставило всех трех альф замереть, хотя Флоренс и Джеральд продолжали готовить и убирать вокруг них. — Мне нужно выбраться, пока я не сошла с ума и не начала царапать мебель.

— Царапай сколько хочешь, — сказал Слэйд, приподняв бровь. — Только не мочись на нее.

Теперь и он отпускал шуточки. Что это, блядь, такое? Сумеречная зона.

Хантер покачал головой. — Мы все пойдем с тобой. Братья Кела только что написали, что снова придут посидеть с ним.

Я едва это отметила — слишком была занята поиском остроумного ответа Слэйду. Ничего не подходило, чтобы сравниться с его сарказмом. Черт. Наверняка идеальная реплика придет мне в голову дня через два-три. Пусть подождет.

Подождите… Хантер сказал — вся стая?

Хотя я и старалась не смотреть в ту сторону, все же бросила взгляд на Финли и удивилась: он выглядел совершенно спокойным, ел уже второй сэндвич и запивал своим зеленым «ядом».

Неужели я действительно собиралась бежать вместе с тремя из четырех членов своей стаи?

Срань господня.

Настоящая пробежка стаи.

Если бы только Келлан мог быть с нами.

ГЛАВА 18

ЭММИ

Кора и Уоррик подъехали на своем ослепительно блестящем Range Rover, и пока машина останавливалась у дома, я успела задуматься, кто вообще моет все эти альфовские автомобили. Не могла представить их самих с ведром и губкой, а машины у них всегда сияют. Может, это магия. Намного приятнее той, с которой имел дело Келлан.

Хантер подошел к водительской двери еще до того, как я спустилась по ступенькам, и я услышала, как он говорит Уоррику, что они отвезут меня в лес и встретятся там. Кора, проигнорировав его, выскочила из машины и бросилась ко мне.

Мы столкнулись в объятиях, переплетенные руками и слезами; уже невозможно было понять, кто плачет сильнее. Не то чтобы я держалась при парнях — мой срыв в душе с Хантером это доказал, — просто с подругой можно было реветь свободно. Ее объятия и покачивания давали совсем другое, женское утешение.

В конце концов Хантер недовольно выдохнул:

— Пора вернуть мою омегу, Кора.

Она фыркнула, уткнувшись мне в шею, и, к моему удивлению, не отпустила сразу. Обычно она не перечила властным оборотням этого города, но ради меня сделала исключение. Молодец, подруга.

— Она не только твоя. Я знаю, ты имеешь на нее самые большие права, но нельзя же так просто отмахнуться от прав лучшей подруги.

Такой почтительной я ее еще не слышала, и, к моему облегчению, Хантер воспринял это спокойно. Не то чтобы я позволила ему проявить неуважение к ней.

— Возможно, ты права, — сказал он, — но все же придется вернуть ее, пока мой волк не решит вмешаться.

Я покачала головой и закатила глаза:

— Ты спал со мной в одной кровати прошлой ночью. Времени с омегой у тебя было предостаточно.

Кора несколько раз открыла и закрыла рот, глядя то на него, то на меня, но ничего не сказала, потому что Хантер наклонился, и его лицо оказалось совсем близко. Несмотря на все, что между нами произошло, мы так и не поцеловались, и теперь мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышали все. Запах мой стал сильнее.

— Но я ведь не спал в тебе, — пророкотал он, и у меня все поплыло перед глазами, когда кровь прилила к влагалищу. — А значит, мне не хватило, и никогда не хватит, времени с моей омегой.

Кора тихо ахнула, но я не смогла отвести взгляд от Хантера. Этот самоуверенный альфа полностью завладел моим вниманием.

Я облизнула губы, и его взгляд опустился. Он собирался поцеловать меня? Первый настоящий поцелуй — прямо на глазах у всех?

Прежде чем я успела потерять сознание от волнения, он усмехнулся и выпрямился:

— Пошли, маленькая омега, пора на пробежку стаи.

Я даже пискнуть не успела, как он схватил меня за талию, перекинул через плечо и понес обратно в дом. Шел быстро, и, кажется, я успела сделать всего пару вдохов, прежде чем он аккуратно усадил меня на пассажирское сиденье своего темно-зеленого Bentley Flying Spur. Внутри — кремовая кожа, мягкие сиденья, и мой рассеянный мозг мог думать только о том, как же тут красиво. Действительно красиво.

Задние двери открылись, и Слэйд с Финли втиснулись на заднее сиденье. Слэйд оказался прямо за мной, и я нащупала кнопку, чтобы подвинуть кресло вперед насколько возможно.

— Могу пересесть, если хотите, — сказала я, почти упираясь коленями в панель. — Я ведь самая маленькая.

Пространство наполнилось множеством рычащих и рокочущих звуков, которые, казалось, исходили от Хантера и Слэйда.

— Оставайся на месте, Снежок, — коротко бросил Слэйд. — Десять минут в тесном пространстве я выдержу.

К счастью, клаустрофобия не была частью его неприятия прикосновений, а Финли, прижатый к дальней двери, даже близко его не касался.

Хантер завел машину; мощный двигатель с рокотом ожил, наполняя гараж восхитительным ревом всех этих цилиндров. Двенадцати, если я правильно разбиралась в моторах. W12 — прекрасный, просто прекрасный образец машиностроения.

— Мне нравится выражение твоего лица, — небрежно заметил Хантер, выезжая с парковочного места и направляясь к выходу. — Эта смесь благоговения и желания. И, честно говоря, как бы ни бесило, что тебя, заводит именно гребаная машина, одно это выражение того стоит.

Я фыркнула.

— Ты же не можешь ревновать меня к своим машинам.

Слэйд наклонился вперед ровно настолько, чтобы до меня донесся его восхитительный запах поджаренного зефира.

— Ты удивишься, к чему Хантер способен ревновать. Не смотри слишком пристально на тостер, а то он его в окно выбросит.

Хантер метнул в него мрачный взгляд, который странным образом сменился ухмылкой.

— А если подумать, этот чертов тостер в последнее время стал слишком распускать руки по отношению к нашей омеге.

Очередная. Шутка.

— Конец света, — пробормотала я, качая головой.

Хантер откинул голову назад и рассмеялся. Глубокий, хрипловатый раскат его смеха послал искры жара по моему позвоночнику и разошелся по всему телу.

— Странно смеяться, когда Кела нет с нами, — сказал он, посерьезнев и сворачивая на главную улицу. Мы покидали семейное поместье и направлялись к лесу, где большинство жителей города бегали в своих звериных обличьях.

— Он бы взбесился, если бы узнал, что мы тут все хандрим из-за него, — добавил