Хозяин Деревни - Рина Беж

щелчку подрывается та. — А ты чего вдруг моей дорогой Вероничкой заинтересовался? Она, конечно, девушка молодая, видная, образованная и богатая. Своя фирма, как-никак. Да еще и свободная от мужа теперь, — Алена смеется и смотрит на меня, мол, мотай на ус, дурында. — У вас с ней какие-то дела или у тебя… личный интерес?

— Личный у меня…

— Да ты что?! Какая прелесть! — Бабич наигранно хлопает в ладоши, но резко бледнеет, когда слышит продолжение фразы.

— А проблемы у нее, — припечатывает Гольдман.

— П-проблемы?

— Верно. Ваша молодая и глупая родственница отсутствием мозгов страдает. Хочу ее уму-разуму научить: куда стоит лезть, а куда лучше не надо.

— Берт, послушай, — Юрий отбрасывает всю веселость, даже про меня на время забывает, прекращая расчленять прищуренным взглядом. — У всех же промахи бывают, не пыли без разбору. Оставь мне это дело, я разрулю. Признаю, племяшка сглупила. К девке приревновала. Ну так молодая, норов горячий. Но я Нике внушение сделаю, обещаю. И телку ту найду, все с ней порешаю. Бабла дам. Ее ж не изнасиловали, в самом-то деле. Только припугнули.

Етить-колотить… какой молодец!

Припугнули… оглушив почти на неделю.

Зашибись, че!

— А как решать будете? — интересуюсь, откладывая вилку в сторону и откидываясь на спинку стула.

Внутри бомбит, но я прячу руки под стол и сжимаю кулаки.

— Извинюсь, — отмахивается Бабич, как от надоедливой мухи, не сводя глаз с Альберта.

Последний долгое время молчит. Взгляд пустой. Ни один мускул не выдает эмоций. Затем кивает.

— Ну, давай, Юр, извиняйся.

— Чего?

Незваный гость хмурится. Смотрит на Гольдмана, потом скашивает взгляд на меня. Снова на Гольдмана. Наконец понимает, в чем дело.

— Это из-за нее что ли всё? — выплевывает, кривя губы. А пренебрежения-то сколько? Будто его бедного обманули. — Из-за нее?

Только что пальцем не тыкает.

Ухмыляюсь и качаю головой, поражаясь наглости некоторых индивидов.

Из-за меня, значит. А племяшка так… мимо проходила.

Обалдеть.

Да уж, точно мастер разруливать и решать… с помощью наездов. Иначе не умеет.

До чего же противный мужик. Как изначально чувствовала.

— Эльза, ты… — откашливается Бабич, — ты не права… понимаешь?

Ох, как же его перекашивает.

Ведь уже второй раз за так и неоконченный ужин его представление о моей персоне изменяется. То в пустышку на пару недель записал, теперь вот вообще непонятно в кого, перед кем извиняться надо…

— Девочка, а ты в курсе, что из-за тебя Игорь в больнице лежит? Как и его друзья? В реанимации все трое, — чеканит каждую фразу. Давит словами. Давит взглядом. Давит пренебрежением. — С двусторонним воспалением и обморожением конечностей. Избитые все. Живого места на них нет.

Пристыдить пытается? Меня?

Ой, шутник.

— Ну как же нет? — прищуриваюсь, подаваясь вперед, и открыто гляжу в наглые, презирающие меня глаза. — Жопы-то у них целые. Не изнасиловали. Правильно? Правильно. Значит, есть живое место?!

Где-то сбоку громко охает Алена. Юрий скрипит зубами и сжимает кулаки, желая свернуть мне шею.

А я улыбаюсь.

Назло им обоим.

И пусть как натянутая струна, которая уже дрожит и, вот-вот распрямившись, пойдет в разнос, но все же держусь.

— Спасибо за ужин, Альберт, — поворачиваюсь к Гольдману, и сама тянусь к нему с поцелуем. Касаюсь уголка рта и поднимаюсь на ноги. — Ты не будешь против, если я вернусь к себе? Устала после… прогулки, сил нет.

— Конечно, иди, Эль, — кивает он, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Я попрошу Серафиму принести тебе…

— Кофе, — подмигиваю.

— Договорились. Всё сделаю.

Глава 31

* Эльза *

В комнату возвращаюсь, чувствуя себя морально измочаленной и выжатой, как лимон. Но иду неторопливо, спину держу прямо и ни о чем не жалею. Ни об одном резком ответе, ни об одном дерзком взгляде.

Кем бы не мнили себя Бабичи, всесильными, крутыми, богоподобными, перетопчутся! Вот просто перетопчутся и всё!

Прогибаться и лебезить перед ними я не собираюсь. Спускать на тормозах и отговаривать Альберта от мести — тем более.

Заслужили их родственнички порку? Да, заслужили. Так пусть теперь разминают жопы и ждут ответки.

И она будет.

Нисколько не сомневаюсь в Гольдмане и его обещании разобраться с Матецкой и другими. Он сказал — он сделает. И никакие попытки Бабичей отговорить его, уговорить, умаслить и подкупить, чем, уверена, они в данную минуту и занимаются, не помогут.

Берт не передумает. Нет.

В спальне первым делом скидываю обувь и босиком иду в санкомнату. Выкручиваю вентили с горячей и холодной водой на полную мощность, присаживаюсь на керамический край джакузи и наблюдаю, как быстро оно наполняется.

Несмотря на недавно принятый душ, чувствую потребность смыть с себя липкие взгляды Юры и неискренние улыбки Алены. Да и просто хочется понежиться в тепле. Расслабиться, вспомнить, как прекрасно мы проводили этот день с Альбертом, пока не нагрянули нежданные гости.

Я как раз регулирую температуру, когда раздается негромкий продолжительный стук в дверь.

На пороге Серафима. Привычно воркуя и улыбаясь, она вносит не только кофе, а полностью заставленный снедью поднос. Бутерброды с рыбой, корзиночки с икрой, овощная и сырная нарезки, пирожные, конфеты, фрукты.

— Альберт Янович сказал, что за ужином ты совсем мало поела. Поэтому вот, не отказывайся, — объясняет она такой аппетитный набор блюд.

— Спасибо. Не буду, — обещаю женщине, чувствуя, как внутри разливается щекочущее лучиками заботы тепло.

Заметил. Конечно же, он заметил, как замечает всё вокруг.

Порой кажется, что Берт знает обо мне даже больше меня самой. Чувствует меня лучше, чем я могу себе объяснить.

А еще он мастерски заполняет зияющую пропасть в моей душе. Глядит своими невероятными, прожигающими до нутра глазами и заполняет пустоту чем-то живым и настоящим.

Он дарит комфорт и уют. Не материальный, душевный. Лишь рядом с ним я становлюсь сильнее, чувствую себя целой. Интересной. Красивой. Особенной.

Искренне поблагодарив экономку, вновь закрываю дверь на замок и, недолго думая, переношу поднос на комод к окну. Забираюсь на подоконник с ногами и, любуясь чернильным небом, усеянным мириадами серебряных звезд, горящих каким-то лихорадочным светом, пью обожаемый напиток и с удовольствием пробую каждого блюда по чуть-чуть.

Помня про уже набранную ванну, сильно не засиживаюсь. Скидываю одежду, запускаю на мобильном любимый плейлист и с тихим стоном погружаюсь в идеально-теплую воду. Включаю поддержание температуры и подводную светодиодную подсветку, выбираю режим аэромассажа. Опускаю голову на подголовник и прикрываю глаза.

Растворяюсь в музыке, в волшебных пузырьках, отлично снимающих стресс и напряжение и расслабляющих тело.

— Привет.

Первые несколько секунд, которые разглядываю стоящего надо мной Альберта, считаю его плодом своего воображения. А как иначе? Думала-думала о