Хозяин Деревни - Рина Беж

попытку, всё еще «не замечая» меня. Раскидывает руки в стороны, красиво выставляет вперед грудь, подается ближе. — Говорю же, я сильно ску-ча-ла.

Последнее слово буквально мурлыкает по слогам, слегка прищуривая раскосые глаза.

Замираю.

И?

— Я и с первого раза тебя услышал, — заверяет ее хозяин дома, напрочь игнорируя вопрос. Затем поворачивается ко мне, касается мимолетным поцелуем виска и, указывая на девушку, представляет. — Эля, знакомься. Это Алена Бабич. Младшая сестра моего партнера по бизнесу Юрия Бабича.

Выдерживает мини-паузу, за время которой, как мне кажется, шатенка ожидает еще каких-то дополнений к своему «статусу». Но мужчина уже переключается на меня.

— Алена, это моя девушка Эльза Черных.

Контраст, на котором Гольдман подает ту и другую информацию, не может прочувствовать лишь глухой. Но среди нас таких, слава богу, не оказывается.

— Добрый вечер, — здороваюсь негромко, прямо встречая вспыхнувший недоверием взгляд.

И не только недоверием.

Коктейль в светло-серых прищуренных глазах клубится знатный. Страшно раскладывать на ингредиенты. Впрочем, и не пытаюсь.

Всего лишь слегка облокачиваюсь на своего спутника, который не торопится меня отпускать, и открыто изучаю красотку в ответ.

Высокая. Под метр семьдесят пять или чуть выше. Старше меня, пусть и выглядит отменно. Стильная, грациозная, ухоженная, судя по «небрежной» прическе, на укладку которой в салоне тратят несколько часов минимум. И, конечно же, прекрасно знающая себе цену. Самоуверенный блеск в глазах это подчеркивает.

— Ве-е-ечер… — соглашается она в итоге, растягивая губы и гласные.

Пытается просверлить во мне дыру, но спасибо Альберту, он перетягивает на себя внимание.

— Решила на праздники вернуться на родину? — интересуется. — Юра не говорил, что тебя ждет.

— Решила вернуться насовсем, — многозначительно поправляет его Алена. Бросает в мою сторону мимолетный взгляд, добавляет. — Кстати, про твою пассию он тоже ни словом не обмолвился.

Ого. Смело.

— Моя личная жизнь — не тот предмет, который я обсуждаю с твоим братом.

… а с тобой уж тем более… читается продолжением.

Гольдман не повышает голоса, лишь немного меняет интонацию, но этого оказывается достаточно, чтобы в комнате стало на пару градусов холоднее, а Бабич поймала волну неудовольствия.

— К слову, про твоего брата, — оказывается, Альберт не заканчивает. — Где он?

— А-а-а… они…

— Мы тут, — густой баритон раздается из-за спины. — Решали с Владом один спорный вопросик.

Широкоплечий незнакомец лет сорока появляется в компании с Томилиным. Здоровается с Гольдманом за руку, затем сосредотачивается на мне.

— Познакомишь?

Тяжелый взгляд поверх очков в роговой оправе прожигает заинтересованностью.

Изучаю его в ответ. Холеный хищник, дорого и стильно одетый. Красивый. Семейное сходство с Аленой прослеживается моментально. А еще опасный.

Не знаю, откуда приходит понимание, но это чувствуется нутром. Одна порода с Альбертом и Владом.

Кстати, последний пребывает в своем излюбленном настроении. Тянет губы в усмешке, будто на концерте присутствует. Ловит мой взгляд, подмигивает.

Вот же… юморист.

Но улыбку зеркалю. Страх к начбезу остался в прошлом. Скажем так: совместное украшение елки пошло нам обоим на пользу и помогло установить ровные дружеские отношения.

— Знакомься, Юра. Эльза Черных. Моя девушка, — представляет меня Альберт своему компаньону.

— Девушка, — неторопливо повторяет Бабич, припечатывая прищуренным взглядом из-под бровей. Затем одаривает истинно мужской доминирующей ухмылкой и протягивает руку. — Очень… приятно познакомиться…

Возникает заминка. Рядом напрягается Альберт, однако я сразу беру себя в руки и выдавливаю мужчине официальную улыбку.

— Взаимно, — пожимаю его ладонь.

И будто в капкан попадаю. Пожатие выходит излишне продолжительным.

— Вот так-так, — выдает он, не спеша отпуская, — хотел я другу сюрприз сделать. Давно обещанную невесту, свою любимую сестренку, ему на праздник из самого Милана привез, а он, хитрец, взял и не дождался… девушку себе завел.

И вроде как шутит, скалясь во все тридцать два, но нет сомнений, что бьет прицельно. Ждет реакции.

Еще и словечко «завел» использует. Будто я корова какая-то.

Чувствую, как рука Берта напрягается, поглаживаю ее легонько, жестом прося молчать.

— Наверное, Юрий, вы очень долго ехали и часто в пробках стояли, — пожимаю плечами, не забывая улыбаться, — раз за это время мы успели познакомиться и захотеть быть вместе.

Где-то сбоку хмыкает Томилин.

— Ну да — ну да, — кивает Бабич.

Но Альберт обмен любезностями твердо прерывает.

— Мы с Элей идем наверх. Нужно переодеться после прогулки. Влад, скажи Серафиме, чтобы ужин через полчаса накрывала. Юр, вы с Аленой остаётесь или как?

Уезжайте, ну?!

Жаль, мечты не сбываются.

— Конечно, остаемся, Берт, — кивает компаньон Гольдмана, продолжая меня лениво разглядывать.

Как паук муху. И пусть сравнение опасное, но точное.

Стараясь абстрагироваться, вспоминаю нашу поездку на снегоходах, звонок с КПП, предупреждающий хозяина о пожаловавших в Деревню гостях, а также просьбу Альберта ничему не удивляться.

Глава 29

* Эльза *

— Альберт, можно у тебя кое-что спросить? — интересуюсь, когда мы поднимаемся наверх, и мужчина не останавливается в коридоре, а проходит следом за мной в спальню.

Оборачивается. Ловит мой взгляд. Медленно кивает.

— Тебе, Эля… можно… всё.

Под кожей вспыхивает жар. Не то от голода, который таится в темной глубине завораживающих глаз. Не то от интонации, с которой Гольдман отвечает. Паузы после каждого слова совершенно меняют фразу, наполняя ее значимостью и обещанием. Не то от того, как уверенно и планомерно он сокращает между нами расстояние.

Шаг.

И еще шаг.

Неспешно, но четко. Доподлинно зная, чего хочет.

И я, кажется, тоже догадываюсь. И вовсе не возражаю… вот только почему-то при каждой его попытке приблизиться отступаю назад.

Ага. Дразню. Как мышка хищного кота.

То-то он так хитро улыбается, сверкая дьявольскими очами, а в следующую секунду слитным движением пригвождает меня к опоре.

Раз, и попалась.

— Можно всё? — переспрашиваю.

Голос странно проседает.

Запрокидываю голову, намеренно глядя глаза в глаза. А он одной рукой упирается в стену над моим плечом, а второй обхватывает за талию, прижимая к себе ближе.

Впечатывает меня в себя. Вплавляет, щедро делясь жаром собственного тела.

— Абсолютно всё.

Его шумный выдох щекочет мне висок.

‒ Ты слишком щедр.

— Это ты меня таким делаешь.

Альберт склоняется ниже, намеренно ласково целует в щеку. После ‒ чуть ближе к уголку рта, и еще чуть ближе… а потом целует правильно.

И первым же касанием губ к губам отключает мне голову. Начисто.

Вопросы?

Ответы?

О чем речь?

Реальность смазывается. Есть только я. Податливая и размякшая. И он. Напористый, но очень по-мужски правильный.

Мужчина, от которого и внутренности, и колени, и логика превращаются в кисель. Мужчина, от чьих поступков становишься готовой на всё… и без прелюдий.

Альберт первым разрывает поцелуй и немного отстраняется…