Хозяин Деревни - Рина Беж

Но когда мужчина протягивает руку и медленно ведет подушечками пальцев от запястья к изгибу локтя и выше, по плечу, ключице, шее… вызывает мурашки на коже, томление в животе и тахикардию в легких, признаю его реальность.

— Я же запирала дверь, — сиплю, облизывая вмиг пересохшие губы.

— Для меня не существует замков, моя хорошая, — подмигивает он, опускаясь на корточки. Наклоняется ниже. — А еще ты знала, что я приду…

Жаркий шепот опаляет щеку.

‒ Нет…

‒ Знала.

Поспорить не удается. Мой взгляд задерживается на очень красивых мужских губах, растягивающихся в улыбке. И этого с избытком хватает, чтобы мир перевернулся с ног на голову… а мозг окончательно поплыл.

Иначе с чего вдруг я становлюсь такой смелой, что предлагаю:

— Составишь мне компанию?

Я не уточняю в чем именно, а Альберт не переспрашивает. И вместе с тем мы оба понимаем, что ванна — это только начало.

— С удовольствием.

В крови вскипает адреналин. И пока я стараюсь хоть немного успокоиться, мужчина успевает раздеться.

Вот уж кто чувствует себя совершенно вольготно и не паникует, так это он. Я же… словно школьница, краснею, белею, потею… о, боже, и это сидя в воде… и уже не совсем понимаю, лопаются ли пузырьки только вокруг меня или и внутри от счастья тоже.

— Боишься меня?

Неожиданный вопрос заставляет оторвать внимание от мощного атлетического торса, поднять голову выше и зависнуть в темных провалах глаз, обладающих невероятным магнетизмом.

— Нет, — признаюсь хрипло, мотнув головой.

Страха действительно нет, есть волнение, но и с ним я спешу распрощаться. Поэтому, как только Альберт опускается в воду, я подаюсь вперед и забираюсь к нему на колени.

Сажусь сверху, лицом к лицу.

— Можно я тебя поцелую? Сама, — прошу.

Мои тормозные колодки срывает окончательно и бесповоротно. А пресловутая логика без предупреждения пишет заявление на увольнение и исчезает, помахав ручкой.

Да и разве может быть иначе, когда на тебя смотрит большой красивый мужчина?

Когда ты чувствуешь его мышцы под своими ногами и руками?

Когда ловишь ладонью гулкие удары его сердца и ощущаешь, что твое собственное стремится синхронизироваться?

Когда тонешь в его запахе?

Нет, не может. Точка восприятия смещается.

— Можно, Эля. Тебе всё можно.

Боже, опять эта фраза… а имя, он так нежно его произносит, будто катает на языке. Хочется закрыть глаза, застонать, раствориться в моменте.

Вместо этого я беру себя в руки и предупреждаю:

— Только один раз.

— Конечно.

Слава богу, он не насмехается.

А если даже… я уже не думаю, а спешу чувствовать. Подаюсь ему навстречу, касаюсь губ и понимаю, что сама себя одариваю счастьем. Невероятным и ослепительным. Берт как карамель, в которую хочется погружаться и погружаться, настолько он вкусный, сексуальный, умопомрачительный. Фейерверк ощущений. Лучших ощущений в моей жизни.

Забывая обо всем, льну к нему ближе, закутываюсь в объятия, которых он для меня не жалеет, и мечтаю лишь об одном: никогда их не прерывать. Наши дыхания сплетаются.

Альберт незаметно включается в игру, теперь уже он задает темп. Он ведет. Я подчиняюсь. Мое тело плавится в его умелых руках, жарких поцелуях, касаниях кожи к коже.

В ласковый плен я проваливаюсь совершенно добровольно. Нет больше колебаний. Только страсть. Почти животная потребность в нём. В том, что только он может мне дать.

Не знаю, когда и как мы выбираемся из ванны, лишь покадрово отмечаю, что Альберт помогает мне устоять на ногах, вытирает большим пушистым полотенцем, относит в комнату.

Падая спиной на матрас, я сама притягиваю его к себе. Зарываюсь пальцами в ежик коротких волос на затылке, впиваюсь в бугрящиеся мышцы плеч и выгибаюсь навстречу, чтобы быть ближе.

Отвечаю на поцелуи с почти безумным исступлением. Облизываю вкусные губы. Кусаю квадратный слегка колючий подбородок. Ласкаю ртом напряжённую шею.

Из груди так и рвется одно-единственное слово…

М-м-мой!

Тот самый момент «пора» Альберт улавливает первым.

— Защита?

— Не нужна.

Больше он не задает вопросов. Придвигается ближе, идеально вписываясь в бесстыдно раскинутые бедра. Перехватывает мои руки, заводит их над головой, сцепляет наши пальцы в замок и, удерживая своим взглядом мой, толкается внутрь.

Погружает себя в меня нежно, но настойчиво.

Аккуратно, но по-хозяйски.

Его язык такой же наглый, как и член. И оба невероятно вкусные, оба делают вещи, от которых превращаешься в желе, накачанное дурманом…

Спустя мгновение куда-то исчезает дискомфорт после длительного воздержания, и я выгибаюсь. Откидываю голову и с гортанным стоном судорожно хватаю ртом воздух.

Наши дыхания смешиваются. Гольдман задает неспешный темп, но лишь успеваю привыкнуть, как движения становятся напористее, накачивая мою кровь эйфорией вперемешку с восторгом.

Схожу с ума от этого жгучего скольжения, от того, как болезненно-сладко поддаётся моё тело его ласке. И все равно хочу его еще ‒ сильнее, глубже, целиком.

И он это чувствует. Припечатывает поцелуем и начинает двигаться так, когда жестко, но крышесносно, когда каждой клеточкой тела ощущаешь на себе и в себе своего мужчину, когда он подчистую сносит все твои заслоны, присваивает тебя себе окончательно. Безоговорочно.

Волна оргазма накрывает с головой. Меня больше нет для себя, для этого мира. Я растворяюсь в нигде и в нем. Обнаженная, наполненная и отдавшая.

Альберт делает еще несколько выпадов, вбиваясь очень глубоко, а затем с тихим рыком содрогается внутри меня. Напряжение мощных рук, груди, плеч, напряжение его всего в момент разрядки и то, как нежно он прижимается губами к моему виску, становится еще одним слоем эйфории.

Боже, разве так бывает? Знала ли я, что такое секс, до встречи с ним?

Бегают в голове заполошные мысли… а следом приходят ответы.

Получается, нет, не знала, потому что настолько безумного удовольствия и представить себе не могла.

Постепенно восстанавливая дыхание, мы смотрим друг на друга. Никаких усмешек, никаких сексуальных игр.

Проходит минута, две, не знаю.

Обняв, Альберт перекатывается, увлекая меня за собой. И вот уже он на кровати, а я на нем. Одна его рука лежит на талии, другая поднимается и аккуратно гладит меня по волосам — теплая ладонь, даже горячая. Такая же горячая, как и мужское сердце, если к нему пробиться.

Его губы касаются виска, а затем шепчут:

‒ Спи.

И я, послушная и до нельзя расслабленная, закрываю глаза. Ощущаю себя счастливой, защищенной и утвердившейся в мысли, что такого, как Альберт, многогранного, глубокого и сложного, на самом деле очень легко полюбить.

А после накрывает сон.

Глава 32

* Эльза *

Теперь я знаю точно: