Хозяин Деревни - Рина Беж

Сомнения все еще гложут, но я мысленно пинаю их в сторону.

Может, так оно и правильно? Чтобы не надумывать себе лишнего. А лучше уж вслух, все что корежит, а там…

— Я переехала из родного города в Питер в двадцать три. Как получила диплом, так сразу и рванула, получив приглашение на собеседование, — рассказываю неторопливо. — И все эти годы я строила карьеру. Четко шла по жизни: дом-работа-дом. Скучно? — спрашиваю и тут же отвечаю. — Нет. Мне было нормально. Отношения… знаешь, я их пробовала, да, — киваю, усмехаясь. Пряча за улыбкой всё ненужное, горькое. — Давно, но было дело. И вынесла одно: чувства рождаются быстро, уходят неохотно. Болезненно. Поэтому лучше дом-карьера. Все четко. Все понятно.

— Сухо, скучно, — подсказывает Гольдман.

Но странное дело, меня его слова не задевают.

Есть ли смысл обижаться на правду? Нет. Не вижу.

— Да, именно… и безопасно, — дополняю его, а после перехожу к главному. — А потом случилась эта авария на дороге. Эти укуренные рожи, сумасшедшие взгляды, желание меня сломать. Все это пугает, ты прав, но лишь до той поры, пока тебя нет рядом...

— А когда я есть?

Беру в руки вилку и принимаюсь ее крутить, только бы хоть на что-то направить взгляд. Смотреть на Альберта не могу.

— А когда есть ты… — повторяю хрипло, — меня ломает от сексуального возбуждения. Разум будто в тумане, и напряжение затмевает все остальное, как полупрозрачная штора. Рядом с тобой я не могу ни на чем сосредоточиться, и вынырнуть из этого состояния тоже не могу.

Замолкаю.

Кажется, и так перестаралась с признаниями.

А Гольдман… смотрит, точно сам все прекрасно понимает. А уж его вывод…

— Нарвалась на чувства, от которых так долго бежала?

Стопроцентное попадание в цель. Лучше и не скажешь.

— Именно так.

Кивает. И шарашит вопросом. Одним. За ним вторым.

— И чем же я плох… для твоих чувств? Не устраиваю?

— Шутишь? — взмахиваю руками. Да так резко, что вилка лишь чудом не улетает через всю комнату.

— Нет.

Действительно не шутит. Во взгляде внимание. И даже где-то глубоко-глубоко мелькает напряжение.

— Альберт, я — не твой круг, — разжевываю очевидное. — И родилась давно, чтобы понимать избитую фразу: деньги к деньгам. У тебя вертолеты, этот дом, Деревня, еще много всего. А у меня ипотека и машина, которую ты же мне и чинил.

— Я б тебе ее вообще заменил, потому что она небезопасная! — выдает он совершенно не то, чего ожидаю.

— В смысле?

Туплю, хмуря брови.

— Неважно, — отмахивается.

— Ну да, — киваю.

Может, действительно неважно?

А затем заканчиваю мысль, раз уж так настаивал.

— Я знаю, что у нас ничего не получится. Так зачем начинать? Зачем травить душу? Чтобы потом страдать еще больше?

Когда я прорасту в тебя корнями.

Не говорю вслух. Не за чем. И так уже наболтала с лихвой.

— А если я докажу тебе обратное? — вдруг интересуется он. — Если ты не заметила, я тоже мальчик взрослый, а значит, умею принимать решения и отвечать за последствия.

— Не сомневаюсь.

Такой взрослый мальчик, что в голове одни пошлости роятся, когда он рядом находится.

Альберт усмехается, но как-то ласково что ли…

— Рад, что не сомневаешься, — подкалывает, скользя пальцами по небритой щеке и заставляя виснуть на этом жесте, словно кошку. — Не хотел до Нового года говорить про дела… но раз уж так складываются обстоятельства… Эля, мне понадобится твоя помощь.

Смысл фразы улавливаю не сразу, а когда, сморгнув наваждение, еще раз прокручиваю её в голове…

— Конечно, я тебе помогу, — киваю без промедлений.

Ему? Да всегда.

Сколько попросит.

— Поможешь, даже не уточняя, в чем это будет заключаться?

Щурит хитрые глаза.

Не верит?

— Да, — повторяю еще раз и таю под негромкий смех, проходящий пуховкой вдоль позвоночника. — Ладно, говори, чем могу?

— Мне потребуются аудиторские проверки в паре фирм. Справишься?

Удивительный мужчина. Еще минуту назад говорил про чувства, миг, и переключился на рабочие моменты. Неудивительно, что он шикарен.

Уметь так виртуозно лавировать между темами — дорогого стоит.

— Почему я? — спрашиваю тем не менее.

— Потому что я тебе доверяю. И да, я видел твое аудиторское заключение по «Блоку», — делает акцент на слове «твое». — Всё четко, грамотно, логично, без притянутых за уши идей. Мне нужен подобный формат.

— Спасибо.

Похвала за работу, от которой фактически меня отстранили, всё замяв?

Неожиданно и очень-очень приятно.

— Не за что, Эля. Но это еще не все. Второй момент — всё то время, что ты будешь помогать мне разгребать, как я предчувствую, хорошо заштукатуренные махинации внутри фирм, будешь жить со мной.

— С… тобой? Где?

— В моем доме в Питере.

— З-зачем? — без заикания вымолвить короткое слово не удается. — У меня же своя квартира есть.

Смотрит в глаза долго, глубоко, серьезно.

— В целях безопасности, раз. Ну а два, чтобы я доказал тебе одну простую истину, Эля. «Мы», такие жутко разные… богач с вертолетами и красивая девочка с ипотекой, — передразнивает меня, не скрывая ехидства, — тоже имеем право быть.

Краснею. Бледнею. Потею.

— Альберт…

Качает головой, заставляя молчать.

— Пожалуйста. Доверяй мне.

Просьба. Невероятно проникновенная.

Доверяй… смогу ли…

— А если не получится? — спрашиваю, хотя уже сама понимаю, что не откажу.

Ему — нет.

— А если не получится, — повторяет Гольдман вслед за мной, а затем хитро подмигивает, — то у тебя хотя бы не будет претензий на свой счет. Что когда-то могла рискнуть быть со мной, но побоялась.

И с чего вдруг эта фраза звучит как вызов?

Может, с того, что им и является?

Альберт — охрененный мужик. Это я признала давно. Теперь я вижу перед собой хитрого стратега и отменного манипулятора. Того, кто уже видит и понимает, что получил то, что хотел, что победил.

— Ну ты и… доминант, — выдаю возмущенно.

А он улыбается. Улыбается широко и довольно.

‒ Совсем чуть-чуть, — говорит очень примирительно.

‒ И невыносим, — добавляю, чувствуя клокочущее возмущение.

‒ Думаешь?

Сверкает дьявольскими звездочками в почти черных глазах.

— Именно.

— Но тебе же нравится, какой я.

Припечатывает правдой.

Киваю.

Да, Альберт — доминант. Но не тот, кто принуждает и ломает волю. А тот, кто одним лишь взглядом заставляет идти ему навстречу. Делать что-то самой для него и ради него.

— Х-хорошо. Я согласна.

Встречаюсь с ласковыми глазами, в которых буквально сквозит фраза: «Моя хорошая девочка», и тянусь за вилкой. Руки больше не дрожат.

Можно ужинать.

Глава 25

* Эльза *

— Жека, смотри, вон она. Слева. Давай вперед, а я сбоку зайду…

— Лады, Бес.