Хозяин Деревни - Рина Беж

Четыре метра.

Он не говорит ни слова. Я тоже не пытаюсь. Лишь сглатываю вязкую слюну пересохшим горлом, плавясь под его обжигающим взглядом. И стараюсь не забывать, как правильно делать вдохи и выдохи.

Два метра.

Я знаю, что не скажу ему «нет», попросту не смогу. Он сделает всё, что захочет. А я позволю ему это — сделать со мной всё, что угодно.

Да, пожалуйста. Я хочу.

Метр.

Приоткрываю губы и судорожно втягиваю кислород. Сумрак ночи добавляет таинственности, делает мир менее реальным, а желания более выразительными.

Смотрю на Альберта, боясь моргнуть и как никогда понимаю: мне нужны его руки, его губы, его тепло. Нужен он сам. Любым способом, каким он захочет мне себя дать.

Когда мужчина еще ничего не сделал и не сказал, но его мужская энергетика прошивает тебя насквозь, затирая все желания кроме одно — подчиняться и отдавать ему себя, любая игра проиграна заранее.

Шаг.

Его взгляд серьезен, за бархатным сумраком таится раскаленный бетон.

Страшно ли мне?

Нет.

Я вдруг ощущаю, что хочу попробовать с ним всё. Не только физический контакт тел. Хочу ему доверять. Хочу открыть перед ним все двери.

И Альберт это чувствует. Секунду пожирает голодным взглядом, а затем вжимает меня в стену и целует. Без тормозов, по-мужски, по-настоящему, с дикой настойчивостью, от которой стираются тени последних сомнений, рушатся хрупкие заслоны.

Остается лишь «да». Моё молчаливое «да». Тысячекратное.

И его безоговорочная победа.

С гортанным стоном поддаюсь его натиску, уступаю, позволяя целовать откровеннее, глубже, слаще. Растворяюсь в моменте.

За бешеным поцелуем следует мягкий, успокаивающий.

Альберт не спешит. Но качели наслаждения не замедляются, а лишь набирают ход. И когда ко мне в трусики, не спрашивая согласия, скользит мужская рука, я не сопротивляюсь.

Расслабляюсь, позволяя пальцам хозяйничать, проводить по «губам», изучать всю скользкость ситуации, нащупывать набухший клитор, гладить его… осторожно, но правильно. Изумительно чувствуя, что нужно делать и как. Без лишнего давления, ласково, идеально.

Меня словно в жидкое пламя на миг окунают. Всхлипнув, выгибаюсь и подаюсь вперед. Висну на Альберте, растворяясь в ощущениях, теряя контроль.

Его рука творит невероятное, провоцирует моё тело на нереальную реакцию. На ту, которой в принципе не могло быть, но она есть.

Распахиваю губы в попытке сделать позабытый глоток воздуха, и мужчина тут же скользит языком в мой рот. Его губы впиваются жарким, влажным и очень требовательным поцелуем, и рука не отстает. Разгорячив до предела, его палец проникает внутрь меня, и я оцениваю его размер.

Хорошо, когда у мужчины правильные даже пальцы.

Тело вспыхивает в волне жара. Меня накрывает настолько сильно, что я даже не понимаю, что именно происходит. Кажется, я начинаю сходить с ума.

Мои вздохи и стоны Альберт ловит кожей. Вжимает меня в себя, и я ощущаю, как вздрагивают под руками его мышцы. На смену одному пальцу приходят два. Несколько аккуратных толчков. Внимание клитору.

‒ Смотри. Мне. В глаза.

Подчиняюсь.

Смотрю.

Он как торнадо. Он напористый, непредсказуемый и куда более хищный, чем кажется на первый взгляд. Он забирает себе мой контроль без сопротивления, не сомневаясь ни в себе, ни во мне.

Он ведет. Он доминирует. Он управляет. Он дарит ласку мне и властвует надо мной.

‒ Доверься мне, Эля… Давай, девочка… лети… я удержу…

И я лечу к разрядке так быстро, как несётся метеорит, загорающийся от трения о воздух и светящийся. Все ближе, все жарче. Мне хватает нескольких мгновений.

Это не похоже ни на что из ранее мною испытанного, это полностью выбивает из колеи, лишает возможности здраво мыслить, путает мысли…

Этому невозможно сопротивляться.

Так остро… так ослепительно… так болезненно сладко… что, кажется, я сейчас расколюсь на осколки… невидимые частицы…

Волна жара накрывает с головой, топя в оглушительном освобождении. Я больше не стою на своих ногах. Силюсь не падать, обхватываю стальные плечи, вжимаюсь в Альберта и стону, не имея возможности быть молчаливой.

А он держит надежно, не отстраняется, вбирает в себя мою энергию и касается моих губ своими. Выпивая меня всю. До капли.

— Все хорошо, я тут…

Навыворот, насквозь…

Не меньше минуты пытаюсь прийти в себя.

Целая минута тишины. Минута безмолвия.

— Тебе легче? — нарушает ее Альберт, возвращая мое нижнее белье на место и поправляя пижамные штаны.

‒ Да. Мне легче.

Голос звучит сипло.

‒ Хорошо, — наклоняется и снова жадно касается губами губ. — Тогда пойдем спать.

— А ты?

Даже усталость отступает.

— А я в следующий раз, — ухмыляется, хотя я прекрасно чувствую и его напряженное тело, и потребность в разрядке не меньше, чем требовалась мне…

— В следующий раз? — ошарашенно переспрашиваю, не веря своим ушам.

Он же хочет меня. Я знаю. Чувствую.

— Да, Эля. Сегодня даже не уговаривай, — отмахивается, полностью сбивая с толку, а затем подхватывает на руки и несет в кровать. — Но спать я буду только с тобой.

Глава 27

* Альберт *

Когда Эльза просыпается, короткий зимний день уже полностью вступает в свои права.

К этому времени я успеваю неплохо размяться в спортзале, принять душ в своей спальне, чтобы не мешать «сове» сладко посапывать, решить несколько срочных вопросов, из-за которых пришлось отлучаться в Питер, отдать пару распоряжений Серафиме и парням и, вернувшись, вдоволь полюбоваться своей девочкой.

Уже заметил, что она — любительница спать на животе, подтянув одну ногу к груди.

Вот и сейчас сопит в такой же позе, закуклившись в одеяло по самую макушку. Маленькая, хрупкая, нежная. Только левое плечико, с которого съехала тонкая лямка пижамы, немного выглядывает, маня меня бархатом кожи. Да черные волосы, мягкие и шелковистые, разметавшись по подушки, завиваются крупными кольцами.

Но вот Эля делает глубокий вдох, поворачивается в сторону окна и распахивает тёмные ресницы. Медленно моргая, смотрит прямо перед собой и, явно что-то вспоминая, приоткрывает и облизывает пухлые губы.

В паху простреливает.

Моментально. Остро. До сжатых зубов.

Звездануться, реакция на вполне безобидный жест. Но не зря ж мы зацикливаемся не на определенном действии, а именно на том, кто его совершает.

Меня так вставляет лишь от Черных.

Химия, твою мать.

Стараясь не ерзать, неподвижно замираю в кресле и наблюдаю за Элей. Жадно ловлю ее эмоции и тихо радуюсь, не ощущая грусти, паники или испуга, которые вполне могли проявиться после моего ночного напора.

Но их нет. Только что-то мечтательное и легкое.

Значит, не