Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

- А где Сати, тётя Фатима и Мадина с Эльманом? - интересуюсь, ещё раз оглянувшись.

Номер состоит из одной комнаты и небольшой ванны и, кроме самой Аланы, других Баграевых больше не наблюдается.

- Мама и тётя Фатима в другом номере, - протягивает Аланка с закрытыми глазами. - А где эта змея не знаю и знать не хочу. Наверное, где-то сцеживает яд в гордом одиночестве, потому что Аслан с самого утра сам возится с Эльманом.

- Поня-я-ятно…

Присаживаюсь на подлокотник соседнего кресла, так как сесть больше попросту некуда, и нервно провожу слегка мокрыми ладонями по коленям. Как-то неспокойно мне… Ой, неспокойно…

- Мой подарок…

- А положи его вон туда, к остальным, - Баграева, не глядя, взмахивает рукой в сторону других подарков и шлёт воздушный поцелуй. - Спасибо, Марусенька. Люблю! Ты лучшая!

Ну, к остальным, так остальным. Я, правда, ожидала немного другой реакции, признаю, но да ладно. Учитывая то, какой волнительный и суматошный день ей предстоит пережить, наверное, подругу можно понять.

- Мама тебя тоже поздравляет, Алан.

- Мне очень приятно, потом поблагодари тётю Свету от меня.

- Конечно, обязательно.

Между нами снова повисает тишина, которую я всё больше не знаю чем заполнить. Раньше темы для разговоров находились как-то сами собой, а сейчас… Может, в дружбе тоже бывают кризисы, как в романтических отношениях? Иначе как ещё наше отдаление друг от друга объяснить? Мы вроде и не ссорились, и не спорили даже, общались только меньше из-за того, что на практике нас по разным отделам развели, а в остальном… Нет, я придумываю себе, наверное. Зачем? Особенно в такой день!

- Алан, слушай, я…

Наконец, нахожусь с темой, которую мы могли бы обсудить, как девушки-стилистки в голос оповещают:

- Алана Зауровна, готово. Посмотрите, пожалуйста.

Протянув ей зеркало, отходят в сторону, позволяя оценить результат. Подруга крутит головой, рассматривая себя под разными углами, долго молчит, из-за чего девушки обеспокоенно переглядываются, не зная на какую реакцию рассчитывать, и я их прекрасно понимаю, так как по себе знаю каково это, когда клиент не торопится говорить что думает, и от неизвестности хочется этого самого клиента за грудки встряхнуть, чтобы перестал наводить зловещую интригу.

- Ну, Ласточка? Что скажешь? - Аланка, наконец, резко поворачивается ко мне, демонстрируя макияж и укладку. - Фараду понравится?

Смотрю на неё, безусловно, эффектную, ухоженную восточную красавицу с соответствующим её типу внешности и личным предпочтениям макияжем с идеальным тоном, ярким акцентом на глазах в коричневых оттенках, подчёркнутыми скулами и матовой помадой в тон цвету губ, убранными в низкий гладкий пучок волосами и не могу поверить в то, что слышу.

- А… Подожди, он тоже будет?

- Надеюсь! - Баграева едва не подпрыгивает на месте от нетерпения и снова хватается за зеркало, чтобы повторно рассмотреть себя со всех сторон. - Ну, Марусь? Ему понравится?

- А тебе самой-то как, нравится? Твой же день рож…

- Ой, да причём тут это? Я тебе о Фараде говорю!

Девушки-стилистки бросают на меня осторожный взгляд. Они на работе и не имеют права комментировать происходящее. Я здесь в качестве гостьи и на правах лучшей подруги могу позволить себе гораздо больше, вот только лишь в теории, поэтому вместо честного мнения об этом парне и отчаянных попытках Аланы в ущерб себе его завоевать приходится ограничиться уклончивым:

- Эм, скажу так, если ему не понравится, то он слепой дурак, Алан. Ты красавица из красавиц!

После этого Баграева расцветает в улыбке и под тихие облегчённые вздохи визажиста с парикмахером уступает кресло мне.

- Что бы вы хотели, Мария… Как вас по отчеству?

- А можно без него? - успокаивающе улыбаюсь мастерицам. - Просто Маша и на “ты”, хорошо?

Они окончательно расслабляются и мы принимаемся обсуждать мой макияж с укладкой. Чего-то броского и вычурного я не хочу, так как это, как минимум, мне не подойдёт и будет странно смотреться и, как максимум, сегодня не я звезда вечера, так что и лезть из кожи вон, чтобы выделиться, смысла нет. Единственная проблема - никак не могу определиться между двумя платьями. Одно - чёрное, закрытое, длиной до щиколоток, полностью подходящее под вкус Баграевых, а другое, подаренное мамой на день рождения и очень желаемое ею быть сегодня мною одетым. Шёлковое, блестящее, прямого силуэта, за счёт чего мягко подчёркиваются контуры фигуры, длиной в пол, без рукавов и халтер-вырезом в качестве утончённого акцента на линиях шеи и плеч. Но отдельная его изюминка заключается в открытой спине с изящными тонкими бретелями, завязывающимися в декоративный узел, и цвете крем-брюле, больше уходящий в солнечный жёлтый. Сложный оттенок, который на мне, без лишней скромности, смотрится идеально, впрочем, как и само платье - нежное, чувственное, благородное с ноткой сдержанности и одновременно сексуальности. И возможно не будь этот праздник в честь дня рождения подруги, где соберётся вся её семья, то я бы и не задумывалась, но… А вдруг в их глазах я буду выглядеть как распутная девка? Вдруг для них это будет чересчур? Вдруг…

- Я, вообще, не понимаю, почему ты так паришься, Ласточка, - послушав о моих муках выбора, вдруг фыркает за спиной Алана. - Ты же не Баграева и никогда, ею не станешь, так зачем тебе это всё?

Замираю, не ожидав. Её слова меня буквально оглушают, словно чем-то по голове хорошенько так приложили.

Не Баграева… Никогда ею не станешь…

Это… Оказывается, горько, да. Неприятно. И совсем не новость, к тому же я и не мечтала так далеко. Мне хватает того, что Тамерлан со мной.

Хватает же, верно? Мы вместе. Я его, для него и к нему, а он…

С трудом сглатываю, прикрывая глаза.

Он Баграев. Глава влиятельной семьи. Старший сын. И эта разница в положении, культуре, будущем… Надо же, я и забыла о ней. Да и в целом похоже забылась, а Аланка, спасибо, напомнила.

- Тебе можно не переживать о том, что подумает моя семья, а мне самой всё равно, хоть голой приходи, главное, приди, Марусь. К тому же…

Не успеваю справиться с одним ударом, как слышу:

- К тому же, если переживаешь, что мама тебя может отчитать за неподобающий вид, то поверь мне на слово, ей не до тебя и даже не до меня, - с ревнивой насмешкой. - Ёё