Выбор за тобой - Лина Мур

ещё несколько факелов в руках других идентичных существ, скрытых под чёрными балахонами и капюшонами. И за каждым из них стоит группа женщин. Все начинают двигаться к огромной горящей изнутри пещере. Идти очень больно, как будто под ногами полыхающие угли, и они, действительно, становятся ещё горячее, чем раньше. Ощущения, как будто кожа шипит и лопается, хочется скакать и кричать, но я закусываю губу до крови, направляясь рядом с Агоре за проводниками.

– Почему здесь столько женщин? – Шёпотом спрашиваю её, кривясь от каждого шага.

– Потому что им вынесли такой вердикт после приёма у Повелителя, – так же отвечает Агоре.

Рассматриваю девушек, пожилых женщин и старушек, даже детей, идущих перед нами, опустив головы.

– Какой ужас… ребёнок-то в чём виноват?

– Ах, чёрненькая это Альвира, она уже второй раз здесь. Из рода Альвы. Она умерщвляет всех мужчин, прикоснувшихся к ней без её разрешения. Природа такая у неё, всегда оставаться в детском теле, притягивая своей невинностью и красотой жертв, которыми она питается. Видимо, превысила число погубленных. А та, что с короткими волосами – это скрещенный вид фэйри и вампира, Лимерия, соединяет в себе два вида, но предпочитает жить в лесу, защищая свою землю от коварства и гибели. Думаю, тоже кого-то сильно покарала, вот и отправили её сюда, чтобы больше не смела подобного делать, – поясняет Агоре.

– То есть всех этих женщин наказывают за их способности и за то, что они защищают себя и свой дар? – Ужасаюсь я.

– Верно, – кивает девушка, а мы подходим к входу в пещеру, и все останавливаются. Уже не могу стоять нормально, поднимаю то одну, то другую ногу, глубоко дыша. И тот факт, что все присутствующие здесь не сделали, по меркам их мира, ничего ужасного, а лишь выполняли своё предназначение, злит меня ещё больше и убеждает в том, что у Рэйга зуб на всех женщин, и ему даже не нужно искать причину, чтобы их унизить. Ублюдок. Как же я его ненавижу. Правитель? Нет, никогда. Это низко, подло и не может быть оправдано потерей семьи и болью от этого. Ничего нет ни в одном из миров, чтобы простить подобное отношение к женщинам и детям. Хотя и среди людей есть подобные монстры, которых убивают их жертвы, тоже получая срок за то, что решились стать свободными, но в моём мире насильник никогда не воскреснет, как здесь. Это ад. Самый настоящий ад из слёз и боли каждой женщины, униженной мужчиной.

Мольбы, причитания, крики и страшный плач раздаются повсюду от камней, переливающихся золотом вокруг меня, пока я иду рядом с Агоре, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Вижу, словно в замедленной съёмке, как одна из девушек решается на побег, и существо в капюшоне, проткнув её острой пикой, тащит за собой. Наступаю на кровь, тянущуюся по земле, и сердце разрывается от боли. Слёзы капают. Девочка… красивая девочка с короткими русыми волосами, падает на колени, слёзно прося серыми глазами не отдавать её псу, она предлагает своё тело и силу взамен наказания. Слёзы текут по моим щекам, когда её просто хватают за талию и швыряют вперёд через головы всех осуждённых, а затем раздаётся ужасающий детский крик, рычание, рождающее в голове картинки, когда Рэйг замахивается и ударяет меня по щеке, и я отлетаю к стене, падая на пол. Больно. Тишина, в которой слышны только горькие всхлипы. Все прижимаются друг к другу, отталкивая меня к камню, обжигающему спину. Я не чувствую этой физической боли, только огромную боль в душе, внутри меня. Кровь вскипает и причиняет ещё больше мучений моему сознанию, являя перед глазами огромного змея, отрывающего голову женщине, толкнувшей его и стянувшей капюшон. Это так страшно. Крики… они делают меня просто невменяемой и глухой. Я чувствую, как мою руку держит Агоре, сотрясаясь от страха, как она отворачивается и жмурится, а по её лицу текут слёзы. Ещё одна девушка, с опухшим от побоев, но когда-то приятным лицом, визжит и брыкается в руках змея-мужчины, пока он утаскивает её в сторону от толпы. Нас остаётся всё меньше и меньше, а огонь горит повсюду. Он сжигает тонкую материю моей сорочки, добираясь до спины и оставляя чудовищные ожоги. Не чувствую этой боли, а вот страх, ужас и несправедливость очень. Их горе. Их потери. Их раны. Их муки. Их вечное проклятье.

– Я пойду, – шепчет Агоре, и её рука исчезает из моей. Поворачиваю голову, взмахивая сейчас кажущимися слишком алыми прядями волос, замечая, что нас осталось только двое, а впереди огромный десятиметровый уродец, с блестящей от крови жёлтой шерстью. Три головы, торчащие из его туловища, как змеи, шипят, а одна глотает свою жертву.

– Нет… – шепчу я, хватая Агоре за руку, и тяну на себя.

– Я пойду, Арин, иначе они тебя заберут, – её голос дрожит, а длинные пальцы обхватывают её плечи, отрывая от меня.

– Нет! Не трогай её! Нет! – Звуки становятся чёткими, душераздирающие завывания и плач погибших девушек кружат вокруг меня, поднимая сухой песок вокруг и причиняя коже боль.

– Не борись, Арин, не борись… больно будет. Не плачь… – шепчет Агоре, и её уводят от меня.

– Нет! Уроды! Не смейте причинять ей боль! Нет! – Визжу я и, срываясь с места, бегу к ней, гремя кандалами. Такой ужас и страх внутри. Невероятная жалость к этой сильной молодой женщине, улыбающейся мне сквозь слёзы, и умоляющей не растрачивать энергию, не питать ей этих существ, прорывается изнутри громким криком, застревающим в воздухе и раскаляющим его ещё пуще.

– Не трогай! Отпусти меня! Не прикасайся ко мне! – Рычу я, дёргаясь в руках этих недомужчин, вместо голов у которых отвратительные чёрные змеи. Их маленькие чёрные глаза горят от наслаждения, шипение из их глоток смешивается с отвращением, когда длинный язык одной твари касается моей щеки, слизывая слёзы.

– Нет! Агоре! Нет! – Мотаю головой, смотря, как её укладывают на окровавленный камень, и она больше не двигается. Но я слышу её голос! Он внутри меня! Он помогает мне!

От боли в своём сознании; от боли того, что я не желаю видеть, что с ней делают; от боли, проникающей в каждую клеточку моего тела; от боли подкашивающей ноги; от боли, дымящейся пламенным костром отчаяния и жалости; от боли, рождающей новый голос внутри меня; от боли падаю на землю, и ветер становится сильнее, разрывая мою одежду, царапая кожу; от боли кричу и жмурюсь.

Одна секунда, в которой я упираюсь руками о землю. Одна секунда, когда глаза распахиваются и наполняются тьмой и яростью. Одна секунда, когда я принимаю решение. Одна секунда жуткой тишины.

– Призываю силы могучие и древние. Призываю Богиню земли и всего живого, – шепчу я слова, внезапно появляющиеся в моём разуме, и поднимаю голову. Кандалы на моих руках и ногах разрываются и отлетают от меня.

– Призываю тебя, Богиня жестокости и магии. Призываю тебя, Богиня справедливости и горя. Призываю тебя, Богиня смерти, – мой голос становится сильнее, и внутри я ощущаю невероятный приток мощной энергии, сжимая руками песок.

– Убей её!

– Призываю тебя, моя Богиня. Призываю! – Краем глаза замечая, что ко мне опускается голова змея, резко бросаю в него песком, отчего он скулит и мотает головой, а песок превращается в синее пламя, сжигающее его моментально.

– Силы земли. Силы воздуха. Силы воды. Силы первородных. Придите ко мне! Придите ко мне! – Поднимаюсь на ноги, одним взмахом руки отбрасывая от себя второго змея.

Голова пса опускается к Агоре и тянет из неё жизнь.

– Призываю силы тьмы и зла. Ворон чёрный, блуждающий во тьме, вернись ко мне. Я скоро отдам то, что взяла у тебя, Богиня смерти. Взываю к могучим и внеземным силам. Появитесь! Появитесь! – Рычание вырывается из моего горла, пока я иду к псу, создавая руками воронку из песка вокруг себя. Энергия покалывает в поднимающихся ладонях, и я сжимаю их, чувствуя, что всё моё тело меняется, как и сознание. Я слышу сердцебиение пса. Я слышу то, чего не слышат эти стены. Я слышу сильный голос Богини, направляющей меня.

С мощной силой отталкиваю от себя поток ледяного воздуха, направляя в сторону пса.