Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Все будет хорошо. У любой проблемы есть решение. И мы его найдем.

— Спасибо, Пит.

Сэмми два раза подает голос, дружелюбно смотря на Питера с Даниэлем, которые с легкими улыбками переводят свой взгляд на пса, а последний чешет сидящего рядом с ним ретривера за ухом.

— Про тебя я тоже не забыл, пушистик, — дружелюбно говорит Даниэль. — Уверен, что и ты поможешь мне, если просто будешь рядом.

Сэмми снова подает голос и, энергично виляя хвостом, кладет морду на колени Даниэля, а тот мягко трепет его за уши.

— До чего же чудесный пес! — отмечает Даниэль. — Никогда не встречал столь умную собаку с золотым сердцем.

— Мне кажется, он понимает, что говорят люди, — задумчиво отвечает Питер. — Сэмми знает, когда нужно поддержать, а когда лучше оставить человека одного.

— Верно. Гладишь его и как-то легче становится.

— А еще он всегда находится в нужное время, в нужном месте — Питер с грустью во взгляде задумывается на пару секунд, постукивая пальцами по столику. — Сэмми стал моим спасением… Спасением от того, что могло бы заставить меня вспомнить старые времена.

— Ты что имеешь в виду?

— Сэмми несколько раз спасал меня от… — Питер замолкает, чтобы нервно сглотнуть, крепко сжав пальцы рук. — Попыток причинить бее вред…

— Что? — Даниэль резко переводит взгляд на Питера, мгновенно перестав улыбаться. — Нет… Нет-нет, ты не…

— Да, Даниэль, я пытался … Пытался порезать себя…

— Нет, брат, ты что…

— Моя рука сама потянулась к лезвию, когда я однажды был в ванной комнате. Просто посмотрел на него и сам не понял, как взял в руки.

— Неужели ты снова собираешься причинять себе вред? — приходит в ужас Даниэль.

— Пожалуйста, не надо думать, что я хотел этого. У меня все было хорошо, и я даже не думал об этом. Просто бывали моменты, когда воспоминания овладевали мною. Тогда мне становилось грустно и… Я шел в ванную… Это срабатывало на автомате… Я как будто до этого был под гипнозом и просыпался лишь тогда, когда лезвие едва касалось кожи.

— Питер…

— И я бы точно порезал себя… Но в какой-то момент в ванную зашел Сэмми… Он тогда еще был щенком. Начал хватать меня за ноги и тянуть за штаны. Это привело меня в чувства… А после Сэмми начал громко лаять и… Не успокаивался до тех, пока я не положил лезвие на место… И я был безмерно благодарен ему за это. Так происходило несколько раз… Когда пушистый был у меня дома.

— Черт, но почему ты ничего не сказал? Почему мы с ребятами ничего не знали?

— Просто не хотел волновать.

— И Хелен тоже не знает?

— Нет.

— Но, Питер, как же так? А если бы Сэмми не было рядом? И тебя никто не остановил бы! Мы что, снова нашли бы тебя в ванной в лужи крови?

— Нет-нет, клянусь, я не хотел браться за старое! — восклицает Питер. — И я вовремя брал себя в руки даже тогда, когда пытался порезаться в одиночестве. Это была привычка ! Привычка, от которой было тяжело избавиться.

— Черт, мы ведь все беспокоимся о тебе. Потому что знаем, что ты еще не до конца пришел в себя. Нам нужно было знать о таких вещах.

— Прости, приятель… Знаю, я должен был рассказать. Но я был уверен, что смогу справиться сам. Потому у меня есть люди, ради которых стоит жить.

— Я понимаю, но ты должен был все рассказать!

— Да ладно, мужик, расслабься. Все же хорошо! Я же пообещал, что больше не буду это делать.

— Слушай, ты если уж и срываешься, то немедленно говори нам с ребятами. Не заставляй нас переживать.

— Пообещай мне одну вещь. — Питер медленно проводит ладонью по лицу и на мгновение бросает взгляд на руку с повязками. — Всего одну.

— Какую вещь?

— Никогда режь себя , — тихим, более низким голосом говорит Питер и крепко берет Даниэля за запястье. — Слышишь… Никогда . Что бы ни случилось, даже не смей брать в руки лезвие. Если начнешь – уже не остановишься. Я раньше думал, что чувствовал себя лучше после каждого пореза, но это лишь самовнушение. Мне становилось еще хуже от того, что это занятие уже вошло в привычку. Привычку, которая погубила бы меня, не будь рядом никого.

Сэмми тихонько скулит, с жалостью во взгляде глядя на Питера, который складывает руки перед собой.

— Я понимаю, — с грустью во взгляде кивает Даниэль.

— Даже если тебе сейчас плохо, не смей думать о том, что делал я, — уверенно говорит Питер. — Это не принесет тебе счастья. Так же, как и выпивка, курение, наркотики и любая другая зависимость.

— Неужели тебе так и не стало легче? Ты притворяешься и говоришь, что все хорошо, но до сих пор мечтаешь о смерти?

— Нет-нет, Даниэль, клянусь, у меня и мысли о смерти нет! Я реально почувствовал себя легче после того, как друзья оказали мне поддержку. Хотя какой-то осадок все равно остался. Просто… Просто я пока что не могу все забыть и отпустить. Я стараюсь не думать об этом, но оставаясь один дома, иногда вспоминаю свое прошлое… Меня затягивает в это болото все больше и больше. Хотя мысли о друзьях, девушке и группе помогали мне держаться.

— И ты правда чувствуешь себя лучше?

— Намного. Сейчас я пытаюсь принять произошедшее и воспринимать его как что-то, что сделало меня сильнее и лучше. Простить свою мать, своего отца, ту девчонку, которая заставила меня бояться любви, и всех тех, кто унижал меня… Убедить себя в том, что если я родился, значит, так было нужно.

— На это нужно время.

— Знаю. В любом случае сейчас все иначе. Другая жизнь, другое окружение, другой я…