Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да, кое-что… Это связано с ее семьей. Точнее, с родителями и бабушкой с дедушкой.

— Это так для нее важно?

— Парни уже давно знают, да и девчонки тоже. Так что… — Питер на секунду замолкает и прочищает горло. — Короче, однажды бабушка Хелен рассказала мне тайну рождения своей внучки, но попросила молчать. Ну а она все-таки услышала нас и потом долго злилась на меня и миссис Маршалл.

— А с чем связана эта тайна?

— Ее родители не погибли, как она думала, а бросили ее.

— Бросили ? — округляет глаза Даниэль.

— Хелен всегда думала, что ее мать умерла во время родов, а отец – задолго до ее рождения. Но оказалось, что они оба могут быть живы. И… Бросили своего ребенка .

— Да, Хелен упоминала о смерти ее родителей при мне и Терренсе…

— Так вот, миссис Маршалл рассказала, что Хелен родилась, когда ее родителям было по шестнадцать-семнадцать. Конечно, бабушка и дедушка Хелен были в шоке от беременности дочери. Но сказали, что готовы помогать в воспитании ребенка. И отговорили ее делать аборт.

— Эта женщина хотела избавиться от ребенка?

— Да, не хотела, чтобы что-то напоминало ей об отце Хелен, который бросил эту женщину из-за давления семьи. И мать Хелен наплевательски относилась к беременности на протяжении всего срока. Была даже угроза выкидыша. К счастью, эта женщина выносила ребенка и родила его. Правда мать Хелен так и не прониклась любовью к своей дочерью и отказалась от нее сразу после рождения.

— Ничего себе… — удивляется Даниэль.

— Она заявила, что не будет забирать малышку домой, и запретила своим родителям делать это. Но у тех не поднялась рука. Они не могли смириться с тем, что ребенка могли забрать в приют. И поэтому эти люди забрали свою внучку с собой. Ну а когда мистер и миссис Маршалл решили отправить мать Хелен на лечение от послеродовой депрессии, то эта женщина сбежала из дома. И так и не вернулась.

— Ну и история… Даже не знаю, что сказать.

— Я и сам был в шоке, когда ее бабушка рассказала об этом. И не могу понять людей, которые бросают своих детей.

— Я тоже не понимаю. О чем вообще думала та женщина? Я понимаю, что она была совсем юная, но ведь ее родители согласились помочь!

— В любом случае и ее, и отца Хелен можно понять. Я бы и сам охерел, если бы шестнадцатилетнему мне сообщили, что у меня будет ребенок.

— Ладно, с матерью все понятно. Но что с отцом? Он что, вообще не участвовал в воспитании ребенка?

— Нет, он ни разу не поинтересовался Хелен и не пытался найти ее после того, как бросил. Похоже, его родители здорово промыли ему мозги, и он напрочь забыл о дочери, которую чуть не убила ее собственная мать.

— И бабушка Хелен никогда не говорила ей об этом?

— Она не решалась, потому что не знала, как Хелен отреагирует. Но эта девушка все узнала, пришла в ярость и злилась на миссис Маршалл за то, что та молчала, а на меня – за то, что я пообещал молчать с мыслью, что такое она должна была узнать от родного человека.

Сэмми тихо скулит, а Питер гладит его по голове.

— Хелен даже про Сэмми забыла, — с грустью во взгляде добавляет Питер. — Мне пришлось взять заботу о нем на себя. Правда пушистый и сам был в депрессии. Из-за того, что его хозяйка не обращала на него никакого внимания. Он не ел, не пил, не играл… Тихо лежал в уголочке целыми днями.

— Бедный песик… — произносит Даниэль, бросив короткий взгляд на Сэмми.

— Но ему же и удалось убедить Хелен перестать злиться. Только благодаря ему она смогла прийти в себя и поняла, что вела себя, мягко говоря, не очень.

— А долго она злилась?

— Где-то несколько дней, — задумчиво отвечает Питер, запустив руку в свои волосы. — Которые были очень тяжелыми и для меня, и для миссис Маршалл.

— Ясно.

— Кстати… Как раз из-за этого случая я… — Питер бросает взгляд на крепко сцепленные пальцы. — Я чуть не сорвался и не порезал себя… Дома у Хелен…

— Дома у Хелен ? — широко распахивает глаза Даниэль.

— Она обращалась со мной так, как я того не заслуживал. Я пытался держаться, но… Ее слова заставили меня сломаться. Я пришел в отчаяние … И когда мне на глаза попалось лезвие от бритвы, я… Не заметил, как взял его и поднес к руке. Но вовремя сумел остановиться и выбросить его куда подальше.

— О, твою мать, чувак…

— Все в порядке, приятель, — бросает легкую улыбку Питер. — Это просто был момент отчаяния. Момент, когда казалось, что нет выхода из сложившейся ситуации.

Сэмми тихонько скулит с грустью во взгляде.

— Сэмми страдал куда больше меня, — добавляет Питер и мягко треплет Сэмми за уши. — Страдал из-за Хелен и переживал за меня. Когда Хелен была рядом, то он смотрел на нее с надеждой, что она все-таки вспомнит о нем. А стоило ей закричать, как он буквально сворачивался в клубочек.

— Представляю, как ему было плохо, — с грустью во взгляде говорит Даниэль.

— Тем не менее он находил в себе силы поддерживать меня. Сэмми помогал мне чувствовать себя лучше. И… Мне кажется, мы с ним стали намного ближе.

— Сэмми и так любит тебя. Только посмотри, какими глазами он на тебя смотрит.

— Вижу… — Питер бросает легкую улыбку. — А еще этот пушистик перестал ревновать Хелен ко мне.

— Серьезно? — по-доброму усмехается Даниэль. — Сэмми ревновал?

— О, еще как! — со смешком восклицает Питер. — Пушистый не давал мне остаться наедине с Хелен и все время нам мешал.

— Надо же… — Даниэль переводит взгляд на Сэмми.