Навечно моя - Лора Павлов

не позволю ему разрушить то, ради чего ты так много работала. Пока это только для нас. На мероприятие я скажу, что беру тебя и Уэса, потому что мы работаем вместе. Он, скорее всего, до сих пор думает, что я с Дарриан, — вопросов не будет. Я не посвящаю его в личное, потому что это не его чертово дело.

Я попыталась проглотить зарождающуюся тревогу.

— Нам было очень непросто дойти до этого, и я не хочу, чтобы что-то все испортило.

— Я буду защищать это до последнего дыхания.

— Значит, мы правда в этом? — я развела руки и рассмеялась. — Мы. Вдвоем. Правда?

— Ты же сказала, что любишь меня? — на его лице появилась грешная, до неприличия соблазнительная улыбка.

— Люблю. Всегда любила. И всегда буду.

— Мне этого достаточно, моя Эвер, — его губы обрушились на мои. Властно, жадно, требовательно.

— А мне достаточно тебя, — прошептала я, когда он поднялся, увлекая меня за собой. Я обвила его талию ногами, его пальцы сплелись в моих волосах, притягивая мой рот к своему снова.

Мы добрались до спальни, он опустил меня на кровать, матрас упруго подпружинил, и я расхохоталась.

— Скажи, чего ты хочешь, детка, — произнес он, забираясь на кровать и нависая надо мной.

— Тебя.

Его зеленые глаза вспыхнули желанием, и я погладила его по щеке.

— Я весь твой. Всегда был.

Его губы снова накрыли мои, мои пальцы утонули в его волосах. Он отстранился, поймал мои руки, усадил меня и, когда я подняла руки, нашел подол моего платья. Я приподнялась, чтобы он стянул его через бедра.

— Хочу, чтобы ты была голой. Сейчас, — прорычал он.

Я усмехнулась, пока он стягивал платье через голову и бросал на пол. Он расстегнул мой лифчик, пальцы скользнули под бретели, медленно спуская их по моим рукам, и по коже от предвкушения побежали мурашки.

— Черт, Эвер. Ты такая красивая, — он уложил меня на спину, и его рот накрыл мою грудь; я застонала.

Ощущения были слишком сильными.

Но я хотела еще.

Он по очереди ласкал то одну, то другую грудь — облизывал, втягивал, сводил меня с ума.

Я потянула его за волосы:

— Хоук, пожалуйста.

Он приподнял голову — губы припухшие, глаза безумно голодные.

— Хочешь больше, детка?

Я кивнула, не в силах говорить, и он тихо рассмеялся:

— Девять чертовых лет я думал об этой груди, об этих губах, об этом теле. Я не собираюсь торопиться.

Я дышала часто и прерывисто. Я хотела этого мужчину так, что не могла осмыслить.

Он поцеловал мою шею, я запрокинула голову, открывая ему доступ. Он продолжил свое медленное поклонение моему телу, спускаясь ниже — целовал, баловал каждый сантиметр. Я извивалась и дрожала под его губами, пока он прожигал дорожку вниз, поджигая меня целиком.

Его пальцы скользнули под кружево моих трусиков, он приподнялся, чтобы посмотреть на меня, и стянул их вниз по ногам. Все мое тело затрепетало.

Предвкушение, желание, жажда.

— Слишком много, — прошептала я.

Он взял меня за руки, переплел пальцы с моими.

— Между нами всегда «слишком много». Поэтому ничто и никто никогда не сравнится.

— Я скучала по тебе.

— Я скучал по каждой твоей мелочи, — он кратко поцеловал меня, затем соскользнул ниже и устроился между моих бедер. — Мне нужно снова попробовать тебя на вкус, детка.

Я кивнула, и он погрузился между моими ногами.

Заставляя меня чувствовать все.

Заставляя вспомнить, как это — быть настолько близко с кем-то.

Доверить ему свое тело.

И сердце.

Он ввел палец внутрь, и я едва не подпрыгнула с кровати. Его рот нашел мое самое чувствительное место, он доводил меня до самой кромки — и отступал.

Мое тело затряслось, когда жажда разрядки захлестнула.

Зрение потускнело.

За веками полыхнули звезды.

Я вцепилась в его волосы. В этот раз он не остановился. Он провел меня за край, и я закричала его имя, проживая до последней капли это наслаждение.

Я хватала воздух ртом, пытаясь выровнять дыхание. В горле встал ком, я изо всех сил боролась с новыми слезами, но меня трясло, и я не могла сдержать эмоции.

Он приподнялся, вновь навис надо мной. Внимательно вгляделся:

— Ты в порядке?

Забота в его голосе переполнила меня. Сочувствие в его зелени расширило мое сердце. Эта уязвимость пугала и окрыляла одновременно.

— Ты заставляешь меня чувствовать все, Хоук Мэдден.

Он легонько прикусил мою нижнюю губу:

— Пристегни ремни, детка. Сейчас будешь чувствовать еще больше.

— На тебе слишком много одежды.

Он спрыгнул с кровати и одним рывком стянул футболку. Его грудь и пресс — выточенное совершенство. Загорелый, рельефный, ослепительный, как и сам мужчина под этой кожей.

Он сбросил джинсы, а я приподнялась на локтях, смотрела, не мигая. Его эрекция выпирала под боксерскими трусами, и я прикусила нижнюю губу, разглядывая его.

Каждый сантиметр — крупный, твердый, и отвести взгляд невозможно.

Он игриво дернул бровями, сдвинул ткань и слишком рвущаяся на свободу эрекция взметнулась вверх.

— О боже.

— Он не дождется, когда снова окажется внутри тебя. Слишком долго ждал, детка, — он прыгнул на кровать и навис надо мной. Его пульсирующая твердь уперлась мне в низ живота.

— У твоего члена есть чувства? — выдохнула я наполовину смеясь, наполовину простонав, пока он устраивался между моих ног и прижимался ко мне.

— Когда дело касается тебя — еще какие.

— Чего ты ждешь? — прошептала я, дыхание сбилось.

Он вытянул руку над моей головой к тумбочке. Откинулся на колени, зубами надорвал обертку презерватива и швырнул ее на пол. Медленно раскатал латекс по своему длинному, плотному стволу, не отрывая от меня взгляда.

Снова устроился между моих бедер, кончиком задел мой вход. Накрыл мои губы своими и стал входить, медленно, по миллиметру.

Я ахнула от напора, и он замер, давая мне секунду привыкнуть к его размеру.

— Не останавливайся, — прошептала я, и он повел бедрами, попадая точно туда, где мне было нужно.

Мы нашли один ритм, двигались вместе. Его взгляд — в моем.

Лунный свет заливал комнату, и, глядя на него, я отпустила страх.

Я позволила себе быть здесь, в этом мгновении, с этим мужчиной.

С тем, кому так давно отдала сердце.

И реальность ударила — я так его и не возвращала.

Мы ускорились.

Растворяясь в моменте.

Растворяясь друг в друге.

Его рука скользнула между нами — именно там, где я хотела.

Где я нуждалась.

Тела хлопали о тела.

Сбитое дыхание.

Губы, ищущие большего.

— Хоук, — вскрикнула я, когда за веками взорвались огни, а тело разлетелось на искры.

Боже