Наше темное лето - Ханга Э. Павел

— Это семейные фотографии? — спросила я, и он повернулся, последовав за моим взглядом, и кивнул.

— Хочешь посмотреть? — воскликнул он, и мои глаза заблестели.

Мы сели и прислонились спинами к маленьким динозаврам на стене. Коннор положил коробку на колени, открыл ее и протянул мне несколько фотографий. Между ними выпала бумажка, и мы оба потянулись за ней. Я подождала, пока Коннор развернул ее.

— Так они с самого начала планировали отдать большую комнату Томасу, да? — Он положил бумагу на лист, чтобы я могла ее увидеть. Это был план этажа этого дома с надписью «дом» вверху. Я улыбнулась, когда заметила, что к спальням действительно прикреплены имена.

— Ты знаешь, о чем они говорят? — спросил Коннор, сменив тему, и я подняла глаза от газеты и увидела, что его взгляд прикован к фотографиям в его руках.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Он хочет попросить Кевина об одолжении, — сказала я, и он повернул голову в мою сторону. — Мы нашли статью, о которой говорил Бракстон, — пояснила я. — Но она не очень помогла. Ее написал какой-то Уилбур, и он просто изложил то, что мы и так знали... но в форме журнала о светской жизни.

Коннор поморщился.

— Так что наш лучший шанс — найти остальную часть пропавшего файла.

Коннор прищурился. Я видела, что он беспокоится о парнях, разговаривающих внизу, но я знала, что Томас никогда не будет вмешиваться в его личную жизнь.

— Так Томас хочет, чтобы Кевин поговорил со своим отцом? — спросил он через мгновение, и я сжала губы. — Ну, что-то в этом роде, — ответила я, и он поднял бровь. — Он хочет осмотреть их дом.

Глаза Коннора округлились.

— Кинсли. — Он вздохнул. — Я оставил вас двоих одних на...

— Мы не были одни, и это хорошая идея, Кон. Обычно полицейский, который работает над делом, хранит файл. Такое уже было раньше и...

— Кевин никогда не согласится, — прошипел Коннор. — А если его отец узнает...

— Он не узнает, — заверила я его, и он сжал губы в жесткую линию. — Слушай, кто-то определенно уничтожил остальную часть дела твоей мамы; мы должны его найти.

— Хорошо. Но я пойду с вами. — Он вернулся к фотографиям, и я тихо выдохнула, сделав то же самое

Я пролистала несколько фотографий, пока одна из них не привлекла мое внимание. Молодой человек, которого я узнала как Джоша, улыбался, а девушка рядом с ним, Лиззи, показывала руку в сторону камеры. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это был кристалл кольца, на который падали лучи солнца.

— Это одна из их фотографий их помолвки? — спросила я, показывая фотографию Коннору.

Он наклонился ближе и кивнул.

— Папа сам нарисовал эскиз для нее. — Он указал на кольцо. — Изумруд был ее любимым кристаллом.

Я внимательно посмотрела на фотографию.

— Они выглядят счастливыми. — Счастливыми-счастливыми. Не так, как он и моя мама пытались быть. И уж точно не так, как это представлял Уилбур Джеймс в своей статье.

— Они были счастливы, — ответил Коннор.

Я снова посмотрела на более молодого и счастливого Джоша, которого я знаю сейчас. У него были зеленые глаза, как у Коннора, но в остальном он был похож на Томаса. Темные волосы, острый подбородок и кривая улыбка. С другой стороны, Коннор был очень похож на их мать. У Лиззи были светлые локоны, розовая кожа и изящная фигура. Я взглянула на мальчика рядом со мной и начала замечать и более мелкие сходства. Например, у них одинаковая форма носа и одинаковые морщинки, когда они смеются, а у Томаса есть ямочки на углах рта, как у Джоша. Я наклонила голову и убрала фотографию, а Коннор протянул мне еще одну стопку и прислонился головой к моему плечу. Мы начали вместе просматривать стопку в тишине.

— А, я это помню. — Он взял слегка размытую фотографию из моей руки. Группа маленьких мальчиков играла на берегу озера. Это был знакомый вид, и я быстро поняла, что фотография, должно быть, была сделана прямо у этого дома. — Моя мама устроила вечеринку в честь 4 июля для меня и Ти, — объяснил Коннор, указывая на младшую версию себя и своего брата.

Коннор бежал к раме фотографии с обеспокоенным выражением лица, а Томас — Томас был в воздухе, сбивая другого мальчика, который, должно быть, преследовал Коннора. На фотографии было еще одно знакомое лицо. Я наклонилась ближе.

— Это Бракстон?

Коннор поднес фотографию ближе к глазам.

— Думаю, да, — ответил он со смехом. Бракстон сидел на земле за Томасом и плакал. — Он был таким милым, — улыбнулся Коннор.

— А кто это? — Я указала на неизвестного мальчика, которого держал Томас.

— Я, честно говоря, не помню, — Коннор пристально посмотрел на мальчика. — Но это моя мама, — добавил он через мгновение, указывая на руки, к которым он бежал.

Лиззи не было на фотографии, но я узнала изумрудное кольцо на ее пальце. Мы продолжили, и хотя было несколько фотографий, происхождение которых Коннор не знал, я узнала гораздо больше о семье Роудс. Там были фотографии дней рождений, первых дней в школе и праздников. Мы даже нашли фотографию Джоша и Лиззи в уродливых рождественских свитерах, но через некоторое время мои глаза начали затуманиваться. Я положила стопку обратно в коробку, закрыла глаза и прислонилась головой к холодной стене. Мы оба молчали некоторое время, пытаясь услышать какой-нибудь шум внизу, но в ответ была только тишина.

— Думаешь, они еще там? — спросил Коннор, и я взглянула на часы на тумбочке. Было почти одиннадцать, а это означало, что мы занимались этим уже более трех часов.

— Не знаю, — я повернулась к двери. Часть меня очень хотела просто выйти и подслушать, но я подавила это желание. — Один из них, наверное, поднимется, — сказала я, и Коннор кивнул.

— Я тоже так думал, — он вздохнул. — Что скажешь? Давай скоротаем время, посмотрим «Американскую семейку»? — Он положил ноутбук на колени, и я придвинулась поближе. — Или «Рапунцель», — добавил он взволнованно, и я усмехнулась.

— Ты же смотрел это уже миллион раз! А как насчет «Скуби-Ду»? — предложила я, и Коннор повернулся ко мне с улыбкой.

30

Томас

Я сделал ход черным конем, а затем повернулся к шахматной доске и замер над ней, пытаясь придумать следующий ход. Кевин нетерпеливо вздохнул, лежа на диване, где он пролежал на спине последние несколько часов, пока я играл.

— Ты обычно играешь сам с собой? — спросил он, поднимаясь на локтях. — Потому что я уверен, что