Наше темное лето - Ханга Э. Павел

Я бросил на него взгляд.

— Было трудно найти достойных соперников, кроме себя самого, поэтому я перестал пытаться. — Я сдвинул своего ферзя вперед.

— Это очень... ну, очень в твоем духе, на самом деле. — Кевин сел.

Я перестал его слушать. По моему мнению, мы уже поговорили обо всем, что я хотел. Я спросил его о том парне, Уилбуре, на случай, если мне понадобится боксерская груша. К сожалению, оказалось, что он переехал несколько лет назад, но я не исключил возможность когда-нибудь его разыскать. Кроме того, я рассказал ему о статье, которую мы прочитали, и мы договорились обыскать домашний кабинет его отца, когда его не будет дома. Кевин сказал мне, что он брал документы домой, чтобы работать сверхурочно, так что была вероятность, что мы найдем там Лиззи.

Учитывая, что Кевин все еще был здесь и наблюдал, как я играю в шахматы сам с собой, не нужно было быть гением, чтобы понять, что он хочет поговорить о чем-то еще. Каждые полчаса он выдыхал, пытаясь привлечь мое внимание, а иногда даже складывал букву, прежде чем снова погрузиться в диван и закрыть рот. Я знал, что речь шла о моем брате, но не имел намерения вмешиваться в их дела. Поэтому каждые полчаса я игнорировал его.

Наверное, уже было за полночь. Кинсли и Коннор все еще были наверху, и я начинал раздражаться, поэтому, когда Кевин снова открыл рот, я откинулся на спинку кресла и поднял на него глаза.

Его первая реакция была чистым шоком, но потом он выпрямился и прочистил горло.

— Он мне очень нравится. Очень. — Я наклонил голову и кивнул.

Пока все шло хорошо. Я пытался выглядеть заинтересованным в том, что он говорил, но не думал, что это действительно отражалось на моем лице, так как я мог бы перечислить несколько десятков вещей, которые я бы предпочел делать вместо этого. Кинсли была первой в списке, но я отодвинул эту мысль в темный уголок своего сознания.

— У меня нет никаких плохих намерений, и он...

А, так вот в чем дело.

— Тебе не нужно мое разрешение, чтобы встречаться с моим братом, — перебил я его.

— Не нужно? — спросил он, и я приподнял бровь. — Думаю, Коннор считает иначе. — Он скрестил ноги, положив лодыжку на колено.

— Тебе не нужно мое разрешение, — повторил я. — Он взрослый и способен принимать собственные решения.

Кевин нахмурился.

— Это прозвучало плохо. — Он погладил свою татуированную руку, а я отвернулся и посмотрел в потолок. — Ты думаешь, я — плохое решение? — спросил он, и я вздохнул.

Честно говоря, я начинал так думать.

— Слушай, между нами все в порядке, ладно? Просто не причиняй ему вреда. И в следующий раз постарайся трахнуть его, чтобы тебя не поймали, — добавил я. Я не имел ничего против того, чтобы делать это в общественных местах, но я бы никогда, ни за что не позволил бы себя поймать. Меня никогда не ловили.

— Хорошо? — Кевин поиграл с браслетом, прежде чем встать. — Спасибо, наверное. Я позвоню тебе завтра, мне нужно проверить расписание отца, чтобы узнать, когда его не будет дома.

Я наклонился над шахматной доской. На мгновение он замер, и я догадался, что он ждет от меня благодарности, но я видел, как он получил ее от моего брата, так что это было то, чего он мог подождать. Через мгновение я услышал, как он идет к входной двери, и вздохнул. Я сделал последний ход в игре и поднял глаза.

— Ты можешь остаться на ночь. — Я поиграл пальцами с королем. — Если Коннор не против, — добавил я и кивнул в сторону лестницы.

Я видел, как он колебался, прикусывая внутреннюю сторону щеки, прежде чем кивнуть и поспешить наверх.

Я сжал руку, а затем расслабил ее, положив шахматную фигуру обратно на доску. Подавленное во время игры желание внезапно вернулось ко мне, охватив все мое тело, как страшная болезнь. Я откинулся на спинку кресла, откинув голову назад. Мои губы раздвинулись, когда перед глазами моего воображения появилась гладкая кожа Кинсли. Я ясно слышал ее стоны в ушах и снова сжал руки, а мой член задрожал. Она лежала в моей постели, одетая в одну из моих футболок, и я выдохнул от разочарования. Ей даже не нужно было быть голой, чтобы я потерял голову. Она имела надо мной огромную власть. Черт, это меня возбуждало. Я снова наклонился вперед и переставил шахматные фигуры. Я услышал, как заскрипела одна из ступенек, но не обратил на это особого внимания.

— Долгая ночь, — раздался голос с лестницы, и моя кровь закипела, когда я сделал первый ход пешкой.

— Ты уже должна спать. — Я старался сохранять спокойный голос и не отрывать глаз от доски, хотя уже потерял всякий интерес к игре.

По крайней мере, к шахматам.

— У меня теперь есть время отхода ко сну? — спросила Кинсли, подойдя ближе. — Потому что тогда я требую сказку на ночь, — добавила она, садясь на диван рядом со мной и протягивая руку к одной из шахматных фигур.

Когда она прошла мимо меня, мой нос уловил ее аромат клубники и ванили, и я прикусил язык, чтобы не застонать. Она переместила фигуру между пальцами, прежде чем поставить ее на доску, и вызывающе подняла бровь. Я не спускал с нее глаз, делая свой ход, а затем с трудом сглотнул и откинулся на спинку стула с ухмылкой.

— Если под сказками на ночь ты имеешь в виду те пошлые книжки, которые ты читаешь, то я согласен, — ответил я.

Глаза Кинсли расширились, и ее рука замерла над доской.

— Я не… — она прервала себя, увидев скучающее выражение на моем лице. — Откуда ты об этом знаешь? — прошипела она, скрестив руки на груди.

Мои глаза тоже расширились, когда я заметил крошечную вещь, которую она носила в качестве пижамы. Мысль о том, чтобы сорвать ее с нее, захватила мой разум, и я почти забыл ответить ей.

— Ты оставляешь свой Kindle повсюду, — сказал я, умалчивая о том, что я также следил за ее обновлениями в социальных сетях о том, что она читает.

— Я не оставляю, — ответила она, и я сделал гримасу. — Ладно, может, и оставляю, но все равно ты их читаешь. Ты открыл мой Kindle и прочитал мои пошлые книги, — обвинила она, находясь в полном шоке.

Я вздохнул.

— Конечно, я их читал. Я бы прочитал все, что у тебя есть, если бы это