Дорога жизни. Книга 1 - Эмили Ли

— Простая девушка, как же, — презрительно хмыкнул Чонсок, — ты же ведьма!

— Ах, вот значит, как! — вспылила она и с силой толкнула его в грудь. От неожиданности воин потерял равновесие и спиной приложился о стену сарая, за которым они прятались. — В благородство, значит, решил поиграть? Селян ему жалко, а ведьму нет?

— Он не так выразился. — Тэмин пытался встать между ними и схватил её за локоть, оттаскивая от Чонсока. — Да и это была моя идея, иначе Чон бы ни в какой дом не пошел и Фенрис бы умер! А нам нужен был кайнарис! Я оставил те монеты трактирщику, не Чон! Меня вини!

Разочарование, которое она сейчас испытывала, было сложно уместить в душе. Одно дело обманывать, не имея возможности заплатить, а другое — сознательно врать, оставляя монеты селянину, выбирая его только потому, что он обычный человек. Чем он заслужил бо́льшую милость? Или её дар, уже заранее объявленный грехом, позволял поступать с ней несправедливо?

Лайя резко вырвалась и оттолкнула Тэмина, с ненавистью смотря на него:

— Ты ещё хуже, чем он! — она почувствовала, что сейчас задохнется от горечи. — Да пошли вы… — зло прошипела она и резко развернулась, но, сделав несколько шагов, остановилась и обернулась. — Ищите себе другого лекаря. Человека, не ведьму! Не стоит омрачать своё благородство души таким омерзительным существом, как я!

Она накинула капюшон, стягивая его на лоб, максимально пряча лицо, и пошла, не скрываясь по улице. Жителей было немного. Ей никто не мешал. Только проходя мимо таверны, ей преградила путь пьяная компания мужчин, окружая и глумливо смеясь, стянула с её головы капюшон, протягивая руки, стараясь дотронуться до тела:

— А кто это у нас такой маленький мимо идет?

Фенрис, следуя за ней, придерживаясь тени домов, поспешил, на ходу доставая меч. Но это было лишним. Лайя сделала едва уловимые движения, и мужчины один за другим осели на землю. Она наклонилась и обшарила карманы каждого, забрала себе их кошельки. Подбросила в руке, взвешивая, и убрала себе в сумку. Вышедшая из таверны помощница в ужасе открыла рот, но крикнуть не успела. Лайя подлетела к ней, обхватила сзади, зажимая рот рукой, делая голос хриплым и чужим, сказала ей в самое ухо:

— Скажешь, что видела меня — вернусь и убью. Если сюда заявятся ищейки — вернусь и убью. Скажешь всем, что видела их драку, что они сами себя, поняла?

Девушка закивала. Лайя второй рукой обследовала по её бока, а потом, когда нашла и забрала кошелек, отпустила.

— Вот и умница, а сейчас возвращайся назад.

Почувствовав взгляд, Лайя обернулась и посмотрела на Чонсока, наблюдавшего за ней в отдалении с мечом в руке. Злая ухмылка скривила губы. Меч против кого? Против ведьмы? Или в помощь ей?

Чувство самосохранения подстегнуло её. Лайя перешла на бег, спеша уйти как можно дальше. Она ненавидела подобные селения. Селения, от которых веяло мнимым уютом и добротой.

Остановилась Лайя, только когда в боку закололо. Тело сразу же напомнило о дне пути и о необходимости отдыха. Она плюхнулась на землю прямо там, где и стояла до этого. Высыпала добытые монеты, пересчитала и сложила в один кошель. Хороший улов. Хватит продержаться пару недель. Одной. Снова… Эта мысль больно резанула её, пожалуй, даже сильнее, чем сказанное недавно Чонсоком и Тэмином.

Она обессиленно легла на землю и раскинула руки, ненавидя себя за то, что ждет проклятых азуров и молчаливого эльфа, вместе с тем понимая, что будет ненавидеть себя ещё больше, если сейчас сбежит.

— Лайя! — испуганно воскликнул Тэмин, подбегая первым, волнуясь, что с ней что-то случилось.

Девушка вскинула руку, призывая молчать, и неуклюже поднялась. Призвала всю свою выдержку и сделала вид, что ничего не произошло, что так всё и было задумано.

— Я добыла нам монет. Теперь есть чем заплатить за нормальный дом в Налии, — холодно сказала она, обводя глазами спутников, а потом с вызовом посмотрела на Чонсока: — Твоя честь не пострадала. Я забрала монеты у простых людей. А ты заберешь их у меня. Свою часть. Взять монеты у вора не преступление. Так?

Чонсок молчал, на взгляд ответил своим прямым, ничего толком не выражающим. Тэмин смотрел с раскаянием, чем ещё сильнее злил. Лайя обернулась к Фенрису и отдала ему кошель, на его вопрос в глазах со злой иронией пояснила:

— Такое отродье, как я, недостойно жить. Вдруг наши славные азуры решат проявить благородство и избавить мир не только от разбойников, но и от ведьмы? Поэтому пусть монеты будут у тебя. Будет с чем скрыться, если начнет происходить что-то «правильное».

Тэмин от её слов аж подавился воздухом и закашлялся. Лайя отвернулась и пошла дальше. Фенрис догнал и подстроился под её шаг. Он ничего не говорил, но так даже лучше. Ей было достаточно того, что он просто идет рядом. Она устала и телом и душой. Заговорила Лайя только спустя пару часов, когда раскаяние за содеянное окончательно накрыло её.

— Я не должна была поддаваться эмоциям, — прошептала она Фенрису. — Могла же сбежать, не убивать их, не оставлять за собой след. Теперь могут прислать ищейку…

— Не думаю, что при других обстоятельствах, они бы ограничились только прикосновениями. Кроме того, если бы ты не убила их, то это сделал бы я, — сказал Фенрис, смотря на Лайю. — Так что не вини себя, это было неизбежно.

Он снял с её плеча сумку и повесил на своё. Лайя благодарно улыбнулась.

— Спасибо, — благодарность была не только за сумку, и Фенрис понял это.

Лагерь разбили уже глубоко за полночь. Чонсок решил оставаться на страже первым. Фенрис и Тэмин заснули сразу, а Лайя ещё долго ворочалась, всматриваясь в ночное небо.

Ей казалось, что она только прикрыла глаза, как снова надо куда-то идти. Уставшая и не выспавшаяся, девушка угрюмо шла, игнорируя виноватые взгляды, которые бросал в её сторону Тэмин. Он выглядел таким потерянным и несчастным, но Лайю это не трогало. Она привыкла получать удары в спину, но сейчас было особенно больно, и расстаться с этой болью — не готова. Это напоминание… Что каждый раз, когда позволяла себе расслабиться, открыться и быть собой, доверять, жизнь ей преподносила очередной урок.

Говорить ни с кем не хотелось. Молчание не угнетало её, а просто подчеркивало действительность. Они чужие друг другу, чтобы она там себе не нафантазировала раньше. Лайя пресекала