Королева Всего - Валентина Зайцева

от вопроса: — Это просто предлог, чтобы отдубасить меня и приставать, как в прошлый раз?

Римас опешил от моих слов, затем громко и искренне рассмеялся такому обороту. Неожиданно он взял моё лицо в ладони и поцеловал. Это был жест чистой нежности. Любви. На его лице, когда он отстранился, сияло счастье.

— Ещё раз надеюсь, ты не утратишь своей живости. Или своего странного чувства юмора.

— Это не было «нет», — поддразнила я, возвращая ему его же слова.

— Это не завоевание, уверяю тебя, — он сделал несколько шагов назад. — Хотя и приятный побочный эффект, полагаю. Я хочу научить тебя лучше защищаться. Ты и так дерёшься достойно, но в тебе скрыт куда больший потенциал.

Я пожала плечами.

— Ладно. Почему бы и нет? — Это точно отвлечёт меня от тяжёлых мыслей.

— Отлично, — он щёлкнул пальцами, и в его руках появились две деревянные палки, похожие на учебные мечи. — Во-первых, копьё — не твоё оружие. У Влада был на тебя перевес и в росте, и в мускулах. Тебе нужно что-то быстрее, что отражает страсть, с которой ты сражаешься. У него была сила, у тебя — скорость. Держи.

Он бросил мне оружие, и я неловко поймала его. Он призвал ещё одну пару для себя.

— А теперь защищайся.

Это было всё предупреждение.

Если я думала, что он будет сдерживаться, то жестоко ошибалась. Он был быстр. Он будто возникал из ниоткуда. Мне пришлось перестать думать и просто сосредоточиться на том, чтобы он не разнёс мне голову. Я отпрыгивала назад, отражая удары своими деревяшками. Лишь через минуту, в течение которой я лишь пыталась избежать расквашенного черепа, до меня дошло: в этом-то и был его замысел. Он пытался отвлечь меня. И это работало.

— Двигайся на инстинктах, — проинструктировал он.

Я отвела ещё один удар и впервые за всё время сама рванулась в ответ. Я не планировала этого; это вышло само. Он отпрыгнул, деревяшка пролетела в сантиметре от него. Он улыбнулся, гордый и зловещий одновременно.

— Не думай. Двигайся.

Громкие щелчки, ударяющихся друг от друга деревянных палок, почти оглушали. Моя попытка ударить его, казалось, стала сигналом увеличить давление и скорость. Как только я начинала чувствовать почву под ногами, он менял правила игры. Разве не такова была история моей жизни в Нижнемирье? Каждый раз, когда я пыталась приспособиться, мир добавлял жару. А Король Всего был лишь идеальным отражением этого мира. Во всей его искажённой красе.

— Чувствуй, где тебе нужно быть. Чувствуй, куда нужно идти.

Руки ныли от ударов. Принимать их на палки было вдвое лучше, чем на тело. Но вдвое — это всё равно больно. Я уклонилась от одного из его замахов и треснула деревянным мечом по его рёбрам. Он крякнул и отбросил меня ударом колена в грудь, едва не отправив кубарем в песок. Мне пришлось пошатнуться, чтобы удержаться. Но он не дал мне опомниться, уже нависая надо мной, не ослабляя натиска, не давая передышки.

— Будь в моменте, моё сияние. Сосредоточься.

Один из его мечей задел мне руку. Это был скользящий удар, но он жёг, и я уже чувствовала, как наливается кровоподтёк. Зарычав от ярости, я замахнулась на его голову, и ему едва удалось увернуться. Римас рассмеялся. Когда он собрался что-то сказать, я махнула снова, и на сей раз ему пришлось отпрыгнуть ещё дальше.

Во мне что-то вскипело.

Это была ярость. Я пришла в бешенство.

Не на него, не совсем. Я злилась на мир. На Вечных. На всё то гребаное дерьмо, через что мне пришлось пройти. Я набросилась на него, как дикий зверь, уже не заботясь о том, нападёт он в ответ или нет. Мне нужно было причинить кому-то боль, сравнимую с моей собственной. Я устала быть боксёрской грушей.

А он как раз сейчас размахивал у моей головы деревяшками, так что цель была идеальной.

Я издала вопль ярости и бросилась на него со всем, что у меня было. Я отпустила всё. Выпустила наружу. Желание избить его до полусмерти захлестнуло меня с головой.

— Вот так, — похвалил он, ухмыляясь во весь рот. Он уверенно держался против моего натиска. Я и сама знала, что не представляла для него реальной угрозы. Вся эта болтовня про тренировку была ширмой. Он хотел, чтобы я выплеснула всю свою злобу, и делал это единственным известным ему способом.

И это сработало. Признать это стоило.

Я увернулась от очередного взмаха, избежала удара коленом в грудь и треснула своей палкой ему по спине. Это застало его врасплох; он шипяще втянул воздух, когда дерево оставило красную полосу на его бледной коже, перечеркнув чёрные узоры татуировок.

Когда он попытался ударить меня локтем, я снова уклонилась и ударила рукоятью второго меча по его рёбрам. Он крякнул, пошатнулся и едва успел отвести мой следующий удар. Наши оружия сцепились, и впервые с начала спарринга я остановилась, чтобы перевести дух.

Это было ошибкой.

Глядя в его глаза, цветом похожие на разлитые чернила, я почувствовала, что больше не могу. В пустоте, оставшейся после ярости, осталась лишь тоска. Слёзы заструились по щекам, а пальцы разжались сами собой.

Когда слёзы потекли ручьём, я сдалась. Пальцы разжались, деревянные мечи с глухим стуком упали в пыль. Через мгновение я рухнула на колени. Просто больше не могла.

Он говорил, что я сильная.

Но силы имеют предел.

Мне всё это осточертело. Надоело сражаться. Надоела несправедливость. Надоело стоять против целого мира. Вечные требовали от меня слишком многого. Хотели сломать? Возможно, у них получится.

Пока я пыталась осознать происходящее, я почувствовала, как он садится рядом на песок, а его руки осторожно поднимают меня, усаживая к себе на колени и прижимая к груди. Я позволила ему и утонула в этом объятии. Не могла отрицать, что в нём было утешение.

— Всё будет хорошо, — пробормотал он.

— Не лги мне.

— Я способен на многое. Но в этом я искренен. — Его губы прикоснулись ко лбу. — Я никогда не солгу тебе. Ни сейчас, ни после.

Моё сердце ныло, словно зияющая чёрная дыра, потому что я знала… просточувствовала… что это утверждение ложно. Я положила голову ему на плечо, закрыла глаза и позволила себе плакать, потому что отчаянно хотела ему верить.

Глава 16

Каел

Агна наконец уснула, свернувшись калачиком у моего бока.