Королева Всего - Валентина Зайцева

запястьях были застёгнуты кандалы с алыми знаками. Народ Каела не славился колдовством, но они знали, как удержать пленника. Даже такого, чьё тело может менять форму, как моё. Я был пленником. Это не было сюрпризом, учитывая обстоятельства.

Мы лежали на куче шкур, сложенных возле столба. Это было на удивление удобно, и мне пришло в голову, что женщина, укрытая меховым покрывалом, выглядит благоговейно и невероятно красиво. Признаюсь, почти всё в ней заставляло моё бесчувственное дыхание останавливаться. Она была идеальна.

Теперь я понимал, почему так быстро поддался её чарам, почему она с такой лёгкостью взяла штурмом бастионы моей выдержки. Я всегда находил её притягательной и загадочной. Я всегда желал её, хотя и не признавался в этом даже самому себе. Но что привело к такой перемене в ней по отношению ко мне? Этот вопрос не давал мне покоя.

Я поднял руку, чтобы осторожно рассмотреть одну из бусин, вплетённых в её волосы. Казалось, она была сделана из бронзы, и я с интересом наблюдал, как она ловит свет, переливается тусклым золотым блеском.

Я провёл так много минут, а может, и часов, погружённый в мысли. Я был в ловушке, размышляя о природе своего нового положения, пока водил большим пальцем по бусине в её волосах. Движение было механическим, успокаивающим. Я мог бы пролежать так ещё долго, если бы она не пошевелилась рядом.

Элисара потянулась, и это движение вдруг напомнило мне кошек, с которыми у неё было столько общего. Она выгнулась, протянула руку через меня и широко зевнула. Я безучастно отметил, что её клыки тоже были слегка заострённее обычного. Она опустила руку обратно на меня, придвинулась ближе, издала тихое «хм-м» и, казалось, была вполне довольна и не собиралась двигаться. Как будто именно здесь и было то самое место, где она хотела быть. Рядом со мной.

Лишь тогда я осознал, что всё моё тело напряглось от её движений. Я был настороже, ожидая, что в любой момент она передумает и просунет свою обнажённую руку мне в грудную клетку, чтобы вырвать лёгкое. Такое уже случалось с пленниками в её лагере.

— Расслабься, идиот, — буркнула она ворчливо, не отрывая щеки от моей груди.

Я изо всех сил попытался подчиниться. Но ситуация, в которой я оказался, была настолько чужда моей природе, что я просто не знал, что делать. Это было за гранью моего понимания.

— Не думала, что мне понравится лежать в объятиях одного из вас, жрецов-мертвецов, — лениво протянула она, проводя пальцами вдоль моей ключицы. — Всегда полагала, что это будет похоже на то, как лежать на полуобглоданной туше. Но теперь, кажется, это довольно приятно. Как если бы проснуться на каменной плите в прохладной реке, например. Освежает.

— Не в первый раз меня сравнивают с глыбой камня, — пробормотал я с лёгкой горечью.

Она тихо рассмеялась над моей самоуничижительной репликой, а затем одарила меня озорной ухмылкой, от которой что-то дрогнуло в груди.

— Ты был достаточно твёрд для меня.

Мои глаза широко раскрылись от её грубых слов. Будь я способен, моё лицо побагровело бы. После пары бесполезных попыток что-то сказать, я прочистил горло и сдался, отказавшись от ответа. Вместо этого я просто отвёл взгляд к потолку палатки, надеясь, что она не заметит моего смущения.

Ухмылка не сходила с лица Элисары, когда она наклонилась, чтобы заменить пальцы губами. Это был нежный поцелуй, так непохожий на её страстные и первобытные порывы ранее. Он не был слащавым, но и не вполне невинным. И всё же я, против воли, ответил на него, не в силах сопротивляться.

Когда мы разомкнули губы, я невольно выдохнул с лёгким вздохом. Целовать её было… блаженством. В груди поднялось счастье, незнакомое мне очень и очень давно. Призрак воспоминания, быть может. Эхо той жизни, что я едва помнил.

Она снова потянулась, устроила голову у меня на плече, прижав лоб к моей шее. Тигрица теперь возлежала на мне, довольная и умиротворённая. Я не мог жаловаться. Я не стал бороться с порывом и осторожно обнял её, притянув ближе.

— Что теперь будет? — спросил я тихо, боясь разрушить это хрупкое мгновение.

— Не знаю, — ответила Элисара. Её следующие слова удивили меня. — Но я не покину твою сторону.

***

Она никогда и не покидала. Даже сейчас, считая мою верность Вечным и Королю Всего предательством, она не отослала меня прочь. Даже когда я держал её в плену, в состоянии, столь чуждом её природе. Мысль о том, что моя жена, возможно, больше никогда не будет бродить по горам прекрасным и смертоносным хищником, приносила мне глубокую печаль. Она была создана для воли, для простора.

Я не мог допустить, чтобы это случилось. Я должен был убедить её сдаться Вечным, как сделал я сам и как должны сделать все. Ибо если она встретит пустоту, я последую за ней вскоре по своей собственной воле. Жизнь без неё не имела смысла

Элисара ворочалась во сне и издала рычание в горле. Её брови нахмурились, лицо исказилось. Ей снился кошмар. Я перевернул её на спину, приподнялся и осторожно потряс за плечо.

— Проснись, любимая.

Элисара никогда не страдала от такого, за всё время, что я её знал. Она всегда спала крепко и спокойно. Видеть её в таком состоянии теперь глубоко тревожило меня.

Она не проснулась. Вместо этого она оскалила зубы тому, что так беспокоило её в сновидениях, и издала ещё один рык, низкий и угрожающий. Я сел более прямо, чтобы взяться за её плечи обеими руками и встряхнуть посильнее.

— Элисара.

Её глаза широко распахнулись.

Её кулак встретился с моим лицом.

Я с гримасой боли отвёл голову в сторону и вздохнул. Это был далеко не первый раз, когда меня будили таким образом. Принимая во внимание всё происходящее, я молился, чтобы он не стал последним.

Не успел я заговорить, как её руки обвились вокруг моей шеи, и она крепко обняла меня. Я ответил тем же, прижав её к себе.

— Тебе снился кошмар, любимая, — тихо сказал я, стараясь успокоить её.

Она прижалась лицом к моей шее, её жар ощущался на моей прохладной коже, как тлеющие угли.

— Это был не кошмар. Это было видение.

Она вздохнула и приподнялась, чтобы поцеловать меня в щёку, в то самое место, куда только что ударила. Это было максимально близко к извинению, на которое она была способна. Элисара