Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Так что, есть еще скрытые таланты, о которых ты умалчиваешь? — скрестила руки, пряча за иронией то, как сильно меня задело его признание. — Или мне снова предстоит вынужденная изоляция, чтобы пережить эти откровения?

— Тебе вскоре придется с этим смириться, — он изучал меня с тревожной внимательностью. — Гнев тебе совсем не идет.

— Я не злюсь, — ложь была горька на языке. — Просто интересно, насколько избирательно ты делишься информацией.

— Сказала женщина, прямо сейчас явно что-то скрывающая.

Я открыла рот, чтобы возразить, но его приподнятая бровь остановила меня. Сны давили на разум — воспоминания о том, как видела через чужие глаза, как наблюдала за Лариком через Мерсера. Мысль о том, чтобы рассказать об этом Эфиру, заставляла желудок сжаться. Он уже имел слишком большую власть надо мной. А что-то, способное шпионить за обеими сторонами этой войны… Я не могла рисковать, чтобы это знание попало в чужие руки.

— Ну, — сказала я вместо этого, — Мои способности впервые проявились как нечто гораздо более хаотичное и, честно говоря, ужасающее. Друзья дома называли это «ментальной мясорубкой».

Его бровь вздернулась.

— Мне стоит волноваться?

— Вероятно, — я мило улыбнулась, наслаждаясь редким моментом, когда он оказался сбит с толку. — Говорят, это похоже на то, будто я сжимаю разум так сильно, что он ломается.

— Очаровательно. — Но я уловила призрачное веселье в его глазах. — Возможно, оставим демонстрацию на другой день.

— Боишься?

— Насторожен, — он отклонился назад, и я старалась не замечать, как тени играют на его лице. — Взять разум — одно. Сломать его… — Он изучал меня новым взглядом, вызывая мурашки по коже. — Как это работает?

Я сжалась под его взглядом.

— Захват? На самом деле просто. Моя сеть цепляется за нужное место, словно ключ в замке. Затем я могу посылать команды по этой связи.

Тени в комнате углубились, и я не могла понять, это он или мое воображение.

— Покажи.

— Ты уверен? — сердце грохотало в груди. — Без блокировки на этот раз?

— Если только не дашь мне повода, — опасная нотка вернулась в его голос.

Я глубоко вдохнула, призывая сеть. Она заплелась по позвоночнику с привычным искрящимся ощущением, выливаясь из черепа в воздух вокруг нас. Его глаза точно отслеживали движение теперь, и пространство между нами наэлектризовалось, когда нити приблизились к нему. Но он не выглядел испуганным, он был таким, каким казался всегда: все та же непостижимая невозмутимость, высеченная в чертах лица.

Я мягко окружила его разум, пока еще не касаясь напрямую. Воспоминание о прошлых блоках заставило меня болезненно поморщиться — каждый из них ощущался так, будто по черепу били молотом. Но на этот раз сопротивления не было: я зацепилась за золотистую сферу без малейшего отпора.

Его разум оказался не таким, как у всех, с кем я сталкивалась раньше, он был ярче, насыщеннее, как шагнуть прямо под открытое солнце.

Его взгляд не отрывался от моего, он был полностью в сознании, грудь мерно поднималась и опадала. Я старалась не думать о том, насколько интимным было происходящее, о том, что он вот так позволял мне войти.

Но я не колебалась.

Эфир с силой ударил себя по щеке.

И моргнул. Потом еще раз, когда я отпустила его. Смех вырвался у меня из горла прежде, чем я успела себя остановить. Вид того, как Эфир дает себе пощечину, я буду беречь в памяти вечно.

— Полегчало?

Он потер челюсть, но я заметила легкий изгиб его губ. В груди будто впервые за несколько недель стало легче.

— Намного, — я не смогла скрыть ухмылку. — Хотя, уверена, ты и это позволил.

— Не зазнавайся. Это все равно единственный удар, который ты когда-либо по мне нанесешь.

— Это мы еще посмотрим.

Фраза сорвалась с языка с большим вызовом, чем я рассчитывала.

Его лицо стало серьезным, но в глазах что-то вспыхнуло.

— Когда ты это делаешь… Ты входишь в разум полностью или действуешь снаружи?

Вопрос мгновенно погасил мое торжество.

— Спрашиваешь, умею ли я читать мысли?

— Очевидно.

— Насколько я знаю, нет.

Я сместилась на стуле, и в сознании вспыхнул сон Ларика. В том сне у меня будто был доступ к его мыслям, но я не делала этого намеренно.

— А ты пробовала?

— Это было бы серьезным вторжением в личное пространство, — пробормотала я.

— Говорит женщина, которая только что заставила меня ударить себя.

— Другое вторжение, — я наклонила голову, встречаясь с его взглядом. — Что, предлагаешь себя в подопытные?

Он пожал плечами.

— Почему бы и нет?

Я глубоко выдохнула, пытаясь игнорировать то, как между нами будто потрескивал воздух. Контроль разума — это всего лишь простая связь, которую можно дергать, направлять, отдавать приказы. Но это… это означало по-настоящему войти в его мысли. Желудок сжался, когда я осознала, на что согласилась. Я собиралась попытаться прочитать мысли самого опасного человека, которого когда-либо встречала. И он позволял мне это.

— Какое число я загадал?

Спустя секунды нити начали возвращаться, лаская его разум перламутровыми струями. Я искала точку доступа и, найдя ее, замерла. Вместо того чтобы послать команду по связи, я задержалась, позволяя ощущению улечься. Я использовала сеть для поиска, странно остро осознавая каждое их движение. Казалось, здесь, на границе разума Эфира, есть что-то еще… И тут я почувствовала это. Вторую точку. Проход глубже, в золотую бездну. Нити потянулись вперед, сомкнулись вокруг замка, и в тот же миг мой мир погас.

Женщина — одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела, — с угольно-черными волосами и золотыми глазами бежала ко мне. Отчаяние было видно в каждом ее движении, и мне отчаянно хотелось протянуть руку. Но боль была слишком сильной, слишком всепоглощающей. Я удалялась от нее… Плыла? Летела? Она что-то кричала, но я не слышала, словно барабанные перепонки онемели. А потом снова наступила тьма.

Я резко вернулась в тренировочный зал, осознав, что едва не потеряла равновесие на стуле. Эфир сжимал мое плечо, удерживая меня прямо. Его глаза были прищурены, но лоб прорезали складки тревоги.

— Что случилось? — спросил он низким голосом.

— Ты… ты не видел ее? Кто это была?

Я вырвалась из его хватки, оглядываясь вокруг. Казалось, будто я все это время не дышала.

— О