Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Три резких удара разрезали момент. Дверь распахнулась и, не дожидаясь ответа, в проеме возникла широкая фигура Эфира. Сегодня он был в кожаной форме без рукавов, что выставляло его пустотные ожоги напоказ. Они казались особенно темными на его коже, почти дышащими в полумраке. В руках он держал нечто, от чего у меня перехватило дыхание — мой изумрудный кинжал, тот самый, что мне вручили при вступлении в Стражу.

Векса выпрямилась, не отрывая взгляда от клинка.

— Красавец, — выдохнула она; профессиональное восхищение боролось в ее голосе с чем-то еще.

— Твоя жертва, — сказал Эфир, и его золотые глаза впервые встретились с моими с того дня на тренировке. С того дня, когда я увидела женщину в его голове.

Изумруды поймали свет, их цвет был болезненным напоминанием о других глазах, о которых я старалась не думать. Этот кинжал отметил мое начало в Страже, мою клятву защищать Сидхе.

Руки Эффи соскользнули с моих плеч.

— Ну что ж, — сказала она нарочито бодро. — Полагаю, пора.

— Готова? — спросил Эфир, голос был низким и ровным. Его пальцы задержались на моих чуть дольше, чем требовалось, когда я забирала кинжал, их тепло пустило дрожь по всей руке. Клинок знакомо лег в ладонь, и его вес стал напоминанием о дне, когда я получила его на совсем иной церемонии.

— Ну не стой столбом с таким трагическим видом, — сказала Эффи, вырывая меня из мыслей. — У нас, вообще-то, церемония.

Но в ее тоне звучало что-то мягкое, почти понимание.

Векса направилась к двери.

— Вёрдры ждут, — она остановилась и оглянулась на меня. — Помни, что мы говорили о вратах. Не медли, когда будешь проходить.

Я кивнула.

— Пойдем, — сказал Эфир, его золотые глаза в полумраке оставались непроницаемыми. — Время.

Я крепче сжала кинжал и последовала за ним в коридор, где истинная тяжесть того, что мне предстояло сделать, наконец начала оседать внутри.

Зал, освещенный мерцающими факелами, отбрасывавшими длинные тени на каменные стены, тянулся вперед. Я молча шла за Эфиром, пока мы не достигли внешних врат.

— Разве тебе не стоит быть с Лаэлем? — спросила я, вспомнив, каким юным он выглядел на тренировке. — Он, должно быть, нервничает.

— Я пойду к нему, — Эфир не сбавил шага, — после того как доставлю тебя.

Мы пересекли двор к стойлам, и серые сумерки сомкнулись вокруг нас. Нира ждала у входа, ее темная фигура казалась массивной на фоне пепельного неба. Эфир поднял меня ей на спину, прикосновение его было кратким и отстраненным. Затем он оказался позади меня, соблюдая ту самую осторожную дистанцию.

— А если я не та, кто им нужен? — слова сорвались прежде, чем я успела их удержать. — Это царство уже столько пережило. Если я подведу их…

— Ты не подведешь, — его голос был тихим, но уверенным.

— Ты не можешь этого знать.

— Я наблюдал за тобой с того самого момента, как ты появилась, — хотя он держался на расстоянии, в его тоне что-то изменилось. — Ты могла выбрать легкий путь. Могла отвергнуть все, что делает тебя тобой. Но вместо этого ты здесь.

— Быть здесь и быть той, кто им нужен, — не одно и то же.

Когда Нира взмыла в небо, крепость осталась далеко внизу. Неподвижная серая пустота простиралась во все стороны, нарушаемая лишь древними каменными сооружениями, поднимавшимися из пустоши. Вдалеке из земли вырастал огромный холм.

Пальцы сжались на рукояти кинжала у бедра. Его вес теперь ощущался сильнее, как якорь, удерживающий меня за жизнь, от которой я сознательно отказывалась.

— Ты думаешь, что, отпуская это, предаешь их, — сказал Эфир, с пугающей точностью читая мои мысли. — Тех, кто тебе дорог там.

— А разве нет? — я провела большим пальцем по изумрудам. — Я присягаю миру, который они считают врагом.

— Забота о судьбе двух миров — не предательство, — его рука медленно, намеренно двинулась и накрыла мою на кинжале. Прикосновение было осторожным, но твердым. — Ты можешь сражаться за Умбратию и при этом не обращаться против тех, кого оставила. Одно другое не исключает.

Тепло его руки на моей словно несло в себе больше смысла, чем сами слова. Мы начали снижаться у входа, вырезанного прямо в скале. Снизу доносился приглушенный, но все нарастающий шум собравшейся толпы.

Я и заметить не успела, как мы приземлились, и он уже снимал меня со спины Ниры, удерживая, пока сапоги не уперлись в камень.

Он жестом велел мне следовать за ним. Проход, освещенный факелами, которые вытягивали наши тени по грубым каменным стенам, закручивался вниз. Шум собирающейся толпы эхом доносился откуда-то впереди, но казался далеким, будто отделенным слоями породы.

Вскоре проход вывел нас в небольшой холл. По обе стороны от богато украшенной двери стояли два стражника Умбры, вытянувшиеся по стойке «смирно». За дверью уже ощущалось давление толпы.

— Здесь я тебя оставляю, — сказал Эфир, и его голос снова стал нейтральным. — Когда назовут твое имя, предъяви жертву.

— Поняла. Найди Лаэля.

Он в последний раз встретился со мной взглядом, и на короткий миг я увидела, как что-то треснуло в тщательно удерживаемой маске. Но в следующий момент от этого не осталось и следа.

— Постарайся не провалиться, — сказал он и отвернулся, оставив меня одну.

Стражники жестом пригласили меня следовать за ними и провели в небольшую залу ожидания. Сквозь каменные стены доносился приглушенный гул голосов, но разобрать слова было невозможно.

Изумрудный кинжал тяжело лежал в руке, я мерила шагами тесное пространство. Никто толком не объяснил, что именно я должна делать, когда выйду туда. Предъявить жертву. Звучало немного нелепо и излишне театрально, но кто я такая, чтобы судить? По крайней мере, у меня не потребовали кровь.

Пока что.

Время тянулось, пока наконец один из стражников не открыл дверь.

— Они готовы.

Я последовала за ним по короткому коридору, и стук моих сапог гулко отражался от камня. Впереди раздался громкий голос Уркина, я поняла это, но слов разобрать не смогла.

Коридор вывел в пространство, напоминавшее гигантскую подземную пещеру, целиком вырезанную из черного камня. После тесного прохода внезапное пространство вскружило мне голову. Но сильнее всего ударила внезапная, давящая, обрушившаяся на толпу в тот миг, когда я появилась, тишина.

Сотни лиц смотрели вниз с ярусных рядов, уходивших в