Роман в её душе - Нина Харт

Опираясь на раковину, смотрю в своё отражение.

— «Он женат, его жена беременна, и сейчас возможно. она ждёт его и сходит с ума от ревности. А может, она и не знает вовсе, где он?»

Каким бы плохим ни было моё отношение к Эмме, радоваться тому, что беременная женщина страдает, я не могу. Какая бы эта женщина ни была. Даже Эмма. В конце концов, он же выбрал её за что-то? Женился на ней, а значит, что-то к ней чувствует.

— «Ну-у, ты тоже вышла замуж за Матвея, причём без каких-либо чувств вообще!»

— тут же нашёптывает мне мой разум.

Хочется ответить: -

«Это другое!»

Но я лишь набираю побольше воздуха в лёгкие и покидаю помещение, смысла прятаться больше нет.

Выхожу из ванной и сразу же впитываю запахи еды, слюна накапливается во рту. Боже, какая же я, оказывается, голодная!

Рома раскладывает приборы и указывает мне на барный стул.

— Как раз вовремя, садись, я заказал всё, что ты любишь.

— Спасибо, я действительно очень голодна, — кошусь на него и немного успокаиваюсь и расслабляюсь от того, что Рома не пытается меня рассмотреть, не пытается заговорить со мной на запретные темы, и вообще кажется таким усталым и отрешённым, что я уже начинаю верить в то, что смогу с лёгкостью пережить эту ночь.

Ужин проходит снова в молчании, только пара дежурных фраз на тему еды. И всё.

Мы пьём шампанское и вино. Возможно, алкоголь разговорит нас, а может, я просто вырублюсь от очередного бокала — я, в принципе, готова и к тому, и к другому.

После ужина Рома молча идёт принимать душ, а я ухожу на террасу, захватив с собой его сигареты. Я не курю, но сейчас мне словно необходимо получить дозу никотина, чтобы расслабиться. Руки сами тянутся к запретному.

Усаживаюсь в кресло-качалку, подтягиваю ближе к себе ноги и закуриваю первую сигарету. Закашливаюсь от непривычного едкого табачного дыма. Продолжаю затягиваться снова и снова, пока мои лёгкие не привыкают и не позволяют сделать полный вдох.

Ночной город под моими ногами искрит огнями, тогда как на высоте царит почти звенящая тишина, сквозь которую просачивается низкий, ровный гул — отдалённое дыхание мегаполиса.

Мягко покачиваясь взад-вперёд, устало прикрываю веки, улетая в невесомость. Мне кажется, даже на какое-то мгновение я засыпаю, а когда сигарета плавно исчезает из моих пальцев, вздрагиваю и распахиваю глаза.

Рома, присев рядом на пол, прямо у моих ног, втягивает в себя отобранную сигарету и пристально сверлит меня взглядом. А потом длинно и тягуче выдыхает в воздух белое облако, всё так же не сводя с меня глаз.

Я тянусь к его руке, что крепко держит мою сигарету, и отбираю, чтобы сразу же затянуться.

— Почему мастерская?

Я откидываюсь назад на спинку и раскачиваюсь ещё сильнее. Снова курю и отдаю остаток Роме.

— Так получилось, просто в то время… мне нужно было чем-то занять себя…

— Что с автомобильным бизнесом?

Несколько долгих минут молчу, подбирая правильные слова.

— Это было не то. Не так. Нужно было что-то кардинально другое. Чтобы переключиться…

— Помогло? — хмуро и серьёзно Рома тушит бычок в пепельнице и тянется за новой порцией.

— М-м, сложно сказать… — обнимаю свои колени и кладу голову на них. Всматриваюсь в его карие глаза и начинаю в них тонуть. — Отчасти, наверное, да…

— У тебя отличный магазинчик, я там был. У тебя действительно получилось… отвлечься… — словно он понимает, о чём речь, словно чувствует меня без слов.

— Ты был там? Когда? — растерянно хлопаю глазами и принимаю протянутую мне сигарету.

Касаюсь губами того места, где ещё секунду назад были его. Это так интимно, и в то же время тема нашего разговора уходит совсем в другое русло. Но я не могу не замечать, как внимательно следят глаза мужчины за каждым моим движением, за каждой моей затяжкой.

— Когда приезжал на свадьбу, я жил неподалёку от тебя. Твоя помощница помогла мне с выбором, — лёгкая улыбка трогает уголки его губ, он словно вспоминает.

— Ты что-то купил?! О, Боже мой! Сам Роман Вебер снизошёл до нас, земных, и купил сувенир, сделанный моими руками! Невероятно!

Я настолько поражена этим, и в то же время мне очень льстит, что такой человек... бизнесмен, у которого есть деньги купить не только весь мой бизнес, но и, наверное, ещё с десяток таких, действительно восхищается моим детищем!

— Вау! — всё ещё не веря, почти шепчу я и отражаю его взгляд. — Что ты купил?

— Морская раковина, теперь она украшает мой кабинет. Прямо на рабочем столе, всегда перед моими глазами… как напоминание.

Боже, зачем? Непонимающе мотаю головой.

— Не понимаю, — закрываю лицо руками. — Я действительно не понимаю.

Слышу, как он выдыхает сигаретный дым, и открываю глаза.

— Как ты начала? Матвей помог? — Рома вдруг встаёт с пола, и уходит, а когда возвращается — держит в руках два бокала и новую, уже открытую бутылку шампанского.

— Я продала одну немецкую машину… О — о-очень дорого продала, — принимаю протянутый мне напиток и смотрю снизу вверх на то, как Рома улыбается широко и довольно, словно услышал что-то очень приятное.

— Ту самую? — вскидывая одну идеальную густую бровь.

— Ага.

— Я рад… Что хоть как-то помог.

Глава 40. Моё тело скажет тебе правду

С каждым глотком шампанского чувствую, как пьянею сильнее и сильнее. Тело приятно расслабляется, и я наконец чувствую себя спокойно и умиротворённо, чего не было уже очень давно.

— Значит, ты её продала. Между прочим, это та самая, которую ты тестила, когда была в Мюнхене.

— О, да? — Рома расположился напротив меня, упёршись спиной о кованое ограждение. Согнув ноги в коленях, он расслабленно наблюдает за мной, медленно покачивающейся в кресле — качалке.

Вспоминаю то время и немного морщусь. Я была беременна, гормоны бушевали с такой силой, что в течение дня моё настроение менялось со скоростью света: я могла рыдать навзрыд, истерично смеяться и впадать в ужасную, безвыходную депрессию. Если сейчас попытаться вернуться в тот день, когда Матвей повёз меня в ЗАГС, постоянно уверяя в том, что это единственный выход обезопасить меня и моего ребёнка, то, пожалуй, кроме того момента, когда я неуверенно ставила свою слегка кривоватую подпись на бланке, увы, ничего больше и не вспомню.

Поэтому в мире, потерявшем для меня все цвета и звуки, где всё стало серым и приглушённым, подарок любимого мужчины, от которого под