Роман в её душе - Нина Харт

— Я хочу предложить тебе, — очень осторожно начинает Рома. Он многозначительно делает паузу, набирая побольше воздуха в лёгкие и прищуривает свои карие глаза, словно примеряя на себя мой ответ, будто зная его наперёд. — Давай заключим перемирие.

Смотрю на него в ответ и понимаю, что он тоже устал. Устал так же, как и я, от этих недомолвок, от ссор, от того, что мы медленно и каждый раз причиняем друг другу только боль и разочарование. Каждая наша встреча — это неизбежное расставание. И то, что он здесь, — это как знак: поставить точку в нашей истории, раз и навсегда.

Рома нервно растирает ладонями лицо и, разворачиваясь боком ко мне, расставляет шире свои ноги, упираясь в них локтями.

— Я, бл*ть, за*бался, Марта. Мы как на войне, в которой каждый раз погибаем оба и в которой изначально нет места победителю.

Киваю молча, соглашаясь с каждым его словом. Горькая реальность давит тугой хваткой, сжимая горло. Множество противоречивых чувств переплетается во мне, но самое главное и важное побеждает и выходит на первый план — желание быть счастливой. И для этого мне всего-то нужно просто выбрать себя.

— Я больше не сделаю ничего, что может как-то обидеть или причинить тебе вред. Я обещаю, что не прикоснусь к тебе больше… если ты… если ты сама этого не захочешь. Я обещаю, что не буду напирать, давить, я приму всё то, что ты сможешь и захочешь мне дать. Будет это просто дружба или полный игнор с твоей стороны. Я предлагаю тебе мир, Марта, — Рома встаёт с кровати, разворачивается ко мне и, опираясь широкими бёдрами о комод, устанавливает со мной зрительный контакт.

И я как заворожённая не могу оторвать от этого мужчины глаз. Я тоже не хочу с тобой воевать, Ром. Только вот смогу ли я не переступать черту, когда внутри всё полыхает и так и подначивает поджечь к чертям собачьим всю эту чепуху с дружбой и игнором.

— Делай что хочешь: хочешь кричи на меня, хочешь ударь, ты можешь презирать меня, можешь любить — я приму всё, что ты мне дашь. Всё, Марта, до единой капли… Только не смей, бл*ть, больше гнать меня прочь, потому что я не уйду, — он так сильно прикусывает нижнюю губу, что я невольно морщусь от боли.

Знает ли он в этот самый момент, что сколько бы я ни гнала его из своих мыслей, он поселился там на веки вечные? Он пророс корнями в мою душу, сросся с ней воедино…

— Когда-то я уже попрощалась с тобой навсегда. А потом снова… и снова, — обречённо выдыхаю, словно бросив белый флаг на этом поле боя. Я не хочу, чтобы он уходил. Но я не скажу ему об этом. — Ты действительно сможешь просто общаться со мной… в качестве кого? Просто знакомой? Подруги детства? Старой знакомой?

Он снова наклоняет голову, прикрывая указательным пальцем губы, словно примеряет на себя образы навязанных ему терминов. В его глазах идёт борьба: мы оба прекрасно осознаём то, что нас неизбежно тянет друг к другу, и что долго сопротивляться этому греховному соблазну не сможет никто из нас. Так зачем всё это, ради чего, если там, в конце, ничего нет?

— Кем ты хочешь видеть меня в своей жизни? — я рискую, хожу по раскалённым углям, полыхающим в его глазах. Я провоцирую и прекрасно понимаю, что ни той, ни другой, ни третьей Рома не хочет видеть меня в своей жизни.

— Давай продолжим как хорошие друзья из детства. У нас отлично получалось дружить, поправь меня, если я не прав, — наконец Рома решается и выдаёт вердикт. — К тому же, у меня прекрасно получается выручать твою милую задницу из всех передряг, куда ты каждый раз попадаешь с особым удовольствием, — широкая улыбка растекается по его довольной физиономии, и он подмигивает мне, в очередной раз подтверждая мои мысли о том, что я заранее снова проиграла.

Глава 36. Особый статус

— Хочу пригласить тебя кое-куда, — бодро выдаёт мой друг из детства.

Вот так, значит, мы с ним будем дружить? Всё настолько просто, что аж противно. Всё было бы гораздо проще, если бы не огромная пропасть между нами.

Мне хочется повозмущаться, снова прогнать его на хрен с моего номера, но я вспоминаю его слова о том, что он всё равно никуда не денется, и мысленно прикрываю глаза, пытаясь всеми силами успокоить себя и настроиться на дружеское общение.

Хочет простого общения — что ж, он его получит.

Ничего, я докажу ему, что эта его идея падёт крахом очень скоро, как карточный домик рассыплется прямо к его ногам.

К тому же мне действительно не помешает присутствие мужчины рядом, потому что после случившегося в баре прошлой ночью страх остаться одной настолько велик, что никакого удовольствия от отдыха уже точно не предвидится. В голове мелькает мысль купить билет на ближайший рейс и поскорее вернуться в родные стены.

— Прими душ и спускайся, я буду ждать тебя внизу, — не спрашивая, а ставя перед фактом, Рома спокойно направляется на выход.

— Куда? Куда мы пойдём?

— Не пойдём, мы поедем, — дверь за ним закрывается, и я быстро вскакиваю с постели. Слабость даёт о себе знать в виде чёрных мушек, хаотично скачущих в глазах, и лёгкого головокружения.

Со слезами на глазах и стоном разочарования смотрю на разбитый телефон, валяющийся под кроватью. Малыш тоже пострадал в неравном бою.

Поднимаю его, пытаясь реанимировать, но всё тщетно. Да уж, Марта, ты и суток не продержалась в чужой стране. И кто бы мог подумать, что спасать твою задницу будет, как всегда, всё тот же мужчина?

Быстро принимаю душ, выпиваю стакан тёплой воды. Сушу длинные волосы, здесь, в Турции, они слегка распушились и стали непослушными, поэтому уверенно собираю их в высокий хвост. Надеваю шорты и футболку оверсайз, стараясь закрыть как можно больше участков своей и без того пострадавшей от солнца кожи. Обильно мажусь СПФ и наконец покидаю номер.

Сердце ритмично отбивает в груди, я нервничаю. Я не знаю, чего ожидать от этой поездки, не уверена, смогу ли я держать себя в руках и не наговорить колкостей в адрес Ромы. Сомнения тревожат, мысли то и дело сменяются: от идеальной картинки совместного времяпровождении до очередной ссоры и высказывания друг другу всего накопившегося за эти