Скандальное ЭКО - Елена Николаева

Бож-ж-ж-же…

Он из меня душу вытащит.

Это не прелюдия, а какая-то невероятная пытка.

Меня никогда не лихорадило от желания переспать с мужчиной, а сейчас в прямом смысле трясет.

Он еще ничего не сделал, а я уже его хочу, как ненормальная.

— Да-а… — выталкиваю из груди то ли стон, то ли ответ на его вопрос. — Господи, Давид.…

— Что? — шепчет рядом с ухом, запуская под кожу горячие импульсы. Кружит пальцами по влажному входу, дразнит, нажимает, играет. Я позорно теку. Не понимаю, что со мной происходит. По телу катятся жаркие судороги, вспыхивают огнем в промежности. Мир вокруг плывет. Я закусываю губу, чтобы сдержать крик, но он все равно прорывается.

— Боже… Боже… Да-а-ва-а-а! Стоп! У меня сердце сейчас остановится.

Я реально задыхаюсь. Захлебываюсь восторгом, когда он делает такое, от чего у меня сносит крышу. А затем резко замедляется, не позволяя сорваться с обрыва, и снова дразнит. Давит на чувствительный узелок плоти, и меня выгибает, подбрасывает на месте, словно от разряда тока.

Я снова кричу.

Острое возбуждение накрывает горячими волнами.

Желание почувствовать Руднева в себе становится невыносимым.

— Уверена, что хочешь прекратить?

Его глаза так близко, что я ныряю в них без раздумий, словно в бездну.

— Нет.… — облизав пересохшие губы, мотаю головой.

Мне впервые так хорошо, что я не хочу себе в этом отказывать. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосах, сжимаю их и медленно уплываю.

— Открой глаза, — горячий шепот опаляет мне губы. Давид плавно погружает в меня пальцы. Его рука ускоряется, движения становятся ритмичными, глубокими, я распахиваю веки, встречая наполненный жаждой взгляд, за доли секунды взлетаю. Чувствую, как подступает оргазм. Тело сотрясает крупной дрожью. Покрываюсь испариной. Не выдерживаю. С громким криком отпускаю мучительное наслаждение, падаю, падаю, падаю, разбиваюсь…

Мокрая, горячая, дрожащая, ловлю его поцелуй.

Усиливая натиск, Дава врывается в мой рот языком, заглушает все стоны.

Пробую его вкус, и меня снова уносит.

— Хочу тебя, — шепчет жарко, накрывая влажной ладонью потяжелевшую грудь, стискивает ее, между пальцами зажимая сосок. — Ариш, давай полетаем?

Я не в силах что либо ему ответить, просто киваю головой, давая понять, что желание обоюдное. Такое острое и мучительное. Если я не почувствую его член в себе, то просто умру.

Глава 49

Арина

Поцелуй становится жадным, даже чуточку грубым, звериным, но таким… таким… Господи…

Потеряв головы, мы вгрызаемся друг другу в плоть, целуемся как сумасшедшие, сталкиваемся зубами. У меня губы немеют. Дава такой сладкий и горький одновременно. От него сносит крышу. Меня никогда так не целовали, чтобы можно было улетать и полностью отдаваться чувствам, нырять в мужчину с головой. Растворяться в нем до последней клетки.

Его язык ласкает мой, таранит и дразнит, я дрожу, растворяюсь в его вкусе. Живот сводит бесконечными судорогами. Хочу его как ненормальная. В какой-то момент Давид кусает мою губу и всасывает ее, а затем отстраняется и смотрит в глаза диким, голодным взглядом, будто трахает меня им. В нем столько похоти, что можно нырнуть и захлебнуться, не выплыть. И я тону, задыхаюсь. Воздуха становится мало. Хочу снова его целовать. Закрыв глаза, тянусь к его губам и слышу совсем хриплое:

— Ты на контрацептивах?

— Нет, — выдыхаю ему в губы, — раньше не требовалось…

Короткий поцелуй, ладонь Давида до боли сжимает бедро, гладит, зарывается под халат и обнимает за талию.

— Черт…. Арин… Нам нужно в спальню. Здесь у меня нет защиты, — вспоминает Дава, судорожно выдыхая.

Ощущаю, как по его телу проносится дрожь.

С трудом понимаю, о чем он говорит. Сознание плывет. Я на мгновение обретаю себя, когда Руднев поднимает меня с пола, сажает себе на живот, мои ноги обвивают его упругое тело. Обнимая и целуя меня на каждом шаге, он несет наверх по лестнице.

Господи, мы будто и правда летим. Голова кругом.

С ним как в космосе. Как в невесомости…

Сладко, безопасно, остро, безумно хорошо…

В полумраке комнаты мягкой вспышкой зажигается свет. Меня заносят внутрь, опускают на ноги, поспешно избавляют от одежды.

Дава сбрасывает с себя халат. В следующее мгновение он резко толкает меня на кровать.

Я с тихим вскриком падаю спиной на мягкий матрас, распахиваю глаза, и в эту секунду его горячее тело накрывает мое. Потолок, обшитый деревом, кружится над головой, не переставая.

Я тону в запахе мужчины, вцепляюсь пальцами в его крепкие плечи, ногтями оставляю следы на смуглой коже, и снова ловлю его губы — влажные, жаркие, требовательные.

Наши тела сплетаются. Я чувствую животом его раскаленный и твердый, как камень, член. Мы будто танцуем плавный, медленный танец, продолжая прелюдию.

— Бож-ж-ж-е… — я всхлипываю, ощутив, как пальцы Руднева неделикатно сжимают сосок. Жгучая, но приятная боль пронзает чувствительные рецепторы. Я выгибаюсь. Хватаю воздух ртом, когда Давид накрывает губами второй, облизывает, прикусывает и жадно всасывает.

— Дав-в-а-а-а! — не сдерживаю протяжного вскрика.

Меня сотрясает от этой ласки. Миллионы нервных окончаний воспламеняются. Горят, изнывают, пульсируют. Тело накрывает шквалом ощущений. Задыхаюсь. Жадно хватаю воздух ртом. Шепчу, чтобы Давид прекратил эту пытку. Но он еще больше распаляет меня. Спускается губами к пупку, оставляя цепочку влажных поцелуев на коже. Разведя мои ноги в стороны и встав между ними на колени, целует живот, чертит языком обжигающие узоры.

Я горю, пытаюсь свести колени, но их грубо раздвигают обратно. Губы накрывают изнемогающую от желания плоть, и я с громким криком содрогаюсь, будто от удара током.

— Дава! Дава! Не надо! — паникую, когда язык Руднева скользит по набухшей плоти вверх-вниз, дразнит, ластится, ныряет в жаркую глубину и выскальзывает обратно.

Его губы будто бы меня пьют. Сердце останавливается. На мои просьбы ноль реакции!

Руки Давида лишь крепче фиксируют мне бедра, еще больше раскрывают меня — из этой хватки не вырваться, только к чертям разбиться, попасть под каток очередного оргазма, который снова неумолимо подступает, накатывая жаркими, дразнящими волнами.

Ударяя и кружа языком по чувствительным точкам, Руднев толкает меня с обрыва.

Взрываюсь слишком ярко и громко, рассыпаюсь на атомы. Пот по вискам стекает градом. В ушах гремит пульс. Дыхание надсадное. Горло царапает собственный хрип.

Боже... Боже, я не знала, что так бывает.

Будто душа вылетает из тела и кубарем падает обратно, переворачивая все внутри меня и ставя сердце на паузу.

Не скажу, что для меня это впервой, с мужем тоже было приятно, но с Давой.…

С этим наглым, самоуверенным мужчиной я чуть не умерла. Едва не отдала богу душу.

Это слишком остро, слишком