Только моя - Лора Павлов

— Мне не нужно освежать навыки. Я впечатляющая любовница, если уж на то пошло.

Я хрипло рассмеялся, и уголки ее губ приподнялись.

— Что?

— Мне нравится, как ты смеешься, — она пожала плечами. — Гораздо приятнее, чем звук твоего голоса.

Я усмехнулся и слегка прикусил ее губы — уж слишком она была язвительной.

Но мне это нравилось.

Пожалуй, даже слишком.

19 Дилан

Мы прихватили бутылку вина, я собрала небольшую тарелку с закусками, и мы устроились на диване.

— Я знаю, ты согласился посмотреть, как я собираю вещи, но есть еще одна штука, которую я делаю каждый вечер, и тебе тоже придется это пережить.

Я положила сыр на крекер, добавила кусочек салями и откусила.

— Скажи, пожалуйста, что это включает в себя твое раздевание догола.

— Это было бы странно, потому что каждый вечер после работы я разговариваю с папой. Так что без раздеваний.

— Ладно. Вы правда очень близки, да?

— Да. Он самый лучший.

Я потянулась за вином.

— Тебя это не смутит? Если я быстро созвонюсь с ним по видеосвязи, пока ты здесь?

Он усмехнулся.

— В тот вечер, когда мы поцеловались, признаю, я немного запаниковал. Просто не понял, что это значит, а с учетом нашей совместной работы не хотел все усложнять без нужды.

Я закатила глаза.

— Послушай. Я последняя девушка, о которой тебе стоит переживать. Я не собираюсь в тебя влюбляться, Вольф Уэйберн. Черт, большую часть времени я тебя едва выношу. Так что беспокоиться не о чем. Это влечение. Мы на него реагируем. Мы много времени проводим вместе. Скоро оно сойдет на нет, и мы сделаем вид, что ничего не было. По рукам?

— Господи. Ты всегда такая… честная?

— Да. Всегда.

— Я не могу быть таким уж плохим, если ты согласилась сделать мне лучший минет в мире.

Я рассмеялась.

Я сказала ему правду. Мне никогда не нравилась мысль становиться перед кем-то на колени. Попробовав это однажды с Мэттом Ричардсом, я поняла, что для повторения нужен очень особенный член.

И Вольф того стоил.

Мне действительно понравилось, а значит, так оно и должно быть.

По крайней мере, если верить моим исследованиям на тему минета.

Вот так. Из любых отношений нужно что-то выносить. Не важно, короткие они или долгие. Обычно я предпочитала короткие, но эти уже длились дольше большинства, и при этом у нас даже не было настоящих отношений.

Но чем бы это ни было, я была не против вывести это на следующий уровень.

А потом мы устанем, заскучаем и разойдемся.

— Ты не такой уж плохой.

Я снова потянулась за вином.

— Позвони папе. Я могу пересесть в кресло, чтобы он меня не видел, если ты не хочешь.

— Нет. Он знает о тебе.

Глаза Вольфа расширились.

— И что ты ему сказала?

— В основном все плохое. Как я и говорила, я честная и это недостаток.

Он покачал головой, и выглядел при этом чертовски сексуально, так что мысли о том, что нас ждет сегодня ночью, заставили меня слегка взбудоражиться.

— Скажи, пожалуйста, что ты не рассказывала ему про две вагины?

Он поморщился.

— Я избавила его от кровавых подробностей. Сказала только, что ты обычно напыщенный осел, но при этом смешной, умный и, вероятно, был отличным бойцом спецназа ВМС, потому что ты трудяга и очень дисциплинированный.

— Осторожнее, Минкс. Это уже звучит так, будто ты в меня влюбляешься.

— Этого никогда не случится. Я с юности научилась держаться подальше от большого, злого Вольфа.

Я набрала номер отца и откинулась на диван. Вольф сделал то же самое.

— Привет, Дилли, — сказал он, сидя за столом в пожарной части.

— Привет, пап. Я думала, у тебя сегодня выходной?

— Расти плохо себя чувствует, так что я вышел. Ты собираешься представить мне большого мужчину рядом с тобой? Или мы делаем вид, что его там нет?

Вольф громко фыркнул от смеха.

— Теперь понятно, откуда у нее чувство юмора.

— Это Вольф. Властный, напыщенный осел, на которого я вроде как работаю.

— Я не ее начальник. Мы работаем вместе.

— А разве не твое имя в моей платежке?

Я приподняла бровь.

— Это имя моего отца. Я просто выпендривался.

Теперь рассмеялся уже мой папа.

— Так что это? Перемирие на одну ночь?

— Я же говорила, мы иногда дружим.

Я улыбнулась, а щека Вольфа почти коснулась моей, пока мы оба пытались уместиться в кадре.

— Моей девочке нужно пару месяцев, чтобы привыкнуть к новичкам. Она всегда была осторожной.

— В этом нет ничего плохого, — сказал Вольф.

— Только не изображай из себя милого перед моим папой и не заставляй меня выглядеть так, будто я преувеличила, какой ты ужасный.

— Я постараюсь соответствовать твоим крайне низким ожиданиям, — ответил Вольф.

— Так ты был бойцом спецназа ВМС? — спросил отец.

— Да, сэр. Я провел в этом деле последние десять лет, и пришло время уходить.

— Я испытываю к тебе огромное уважение за то, что ты встал на защиту страны и рисковал жизнью. Честно, я думал, что пожарным тяжело, но видел подготовку спецназа. Вы самые крепкие из всех.

— Спасибо. Я так же отношусь к пожарным. Я даже какое-то время подумывал пойти по этому пути, — сказал Вольф.

— Не думаю, что существует много пожарных-миллиардеров, да, пап? — спросила я.

Мой отец и Вольф одновременно усмехнулись.

— Нет, но и миллиардеров из спецназа, думаю, тоже немного. Люди, которым не нужно вкалывать, редко выбирают такой тяжелый путь. Поэтому это еще больше впечатляет.

— Ой, да ради бога, пап. Ты ему сейчас такую корону на голову водрузишь.

Я закатила глаза, а Вольф ущипнул меня за бедро там, где папа не видел, и я взвизгнула.

— Вы что-то уж слишком много времени проводите вместе для людей, которые утверждают, что друг друга не любят.

Папа приподнял бровь.

Это правда. Он был прав. Если подумать, я никогда не проводила столько времени ни с кем, кроме сестер. И даже когда он меня бесил, а это случалось часто, я все равно не могла дождаться новой встречи.

Может, Вольфу и правда стоило переживать.

Может, я и правда способна в него влюбиться.

— Ладно, мне нужно собираться. Костюм уже должен быть там. Сегодня приносили посылку домой?

— Да. Посылка пришла днем, еще до моего ухода.

— Ты будешь наряжаться? — Вольф уставился на меня.

— Да. Мои племянницы и племянник пойдут за сладостями, так что, конечно, я наряжаюсь.

— Не терпится узнать, кем ты будешь, — промурлыкал он