Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова

– Держись, Нина! – обратилась ко мне бывшая мамина коллега, после того, как все стали расходиться с поминок. – Если что-то нужно будет, обращайся. Ты только скажи, мы поможем.

В ответ я, молча, кивнула, механически, как делала это уже десятки раз за сегодняшний день. Так же, молча, кивала всем тем, кто говорил эти дежурные слова утешения. Они все и всегда так говорили, а когда в первый раз маме понадобилась помощь, настоящая помощь, а не слова, откликнулись лишь единицы. Остальные растворились, будто их и не было. Хотя, наверное, так всегда бывает. Легко поддерживать человека, когда у него всё хорошо, когда не нужно жертвовать своим временем, своими планами, своим спокойствием. А вот когда ему действительно нужна помощь, приходится делать выбор. И большинство выбирают себя.

Чувствуя, как эти горькие мысли причиняют мне боль, добавляясь к той, что уже разрывает грудь, я быстро прогнала их от себя. Не сейчас. Сейчас не время для обид и разочарований.

– Что дальше думаешь делать? – спросила Алевтина Петровна, когда мы остались с ней вдвоём.

– Не знаю, – честно призналась я.

Я действительно не знала. Впервые в жизни передо мной не было плана, цели, направления. Раньше всё крутилось вокруг мамы, её лечение, её потребности, её последние дни. А теперь это ужасающее «теперь», когда её нет, и я совершенно не понимала что мне делать дальше.

– Тебе нужно дальше жить, – женщина взяла меня за руку, заботливо, почти по-матерински сжав её.

Её ладонь была тёплой, и это тепло показалось мне таким необходимым в этом холодном, промокшем насквозь мире.

– Поверь мне, милая, твои родители хотели бы видеть тебя счастливой. Они бы не хотели, чтобы ты так страдала.

– Я знаю, но это так трудно, – голос предательски дрогнул, и я закусила губу, пытаясь сдержать новую волну слёз. – Иногда мне кажется, что это просто невозможно. Как жить дальше, когда их больше нет?

– Ты, Ниночка, сильная, – Алевтина Петровна внимательно посмотрела мне в глаза, и в её взгляде читалась искренняя вера в меня. – Ты всегда такой была. А ещё ты привыкла заботиться о ком-то, это у тебя в крови. Ты и профессию такую выбрала, людям помогать. – Она помолчала, будто обдумывая что-то. – Может, тебе в нашу детскую поликлинику устроиться? У нас всегда с кадрами трудно было, а такой специалист, как ты, нам очень нужен.

– Я не смогу здесь, – честно призналась я, и эти слова дались мне с трудом. – Здесь всё о них напоминает. Каждая улица, каждый дом, каждый угол. Я не смогу здесь дышать.

– Тогда, может, тебе уехать в другой город, начать всё с чистого листа, – предложила она другой вариант, и в её словах прозвучало понимание. – Иногда это единственный способ сменить обстановку, окружение. Дать себе шанс начать заново.

Мысль об отъезде показалась мне одновременно пугающей и притягательной. Уехать туда, где никто не будет смотреть на меня с жалостью. Где не будут знать, что я осталась совсем одна.

Уехать, чтобы дать себе время привыкнуть ко всему, что произошло.

– Наверное, вы правы, – медленно произнесла я, и вдруг вспомнила. – Только мне сначала подругу навестить нужно. Она в больнице сейчас лежит. Я завтра к ней поеду, – решение пришло внезапно, но твёрдо, хоть что-то определённое в этом хаосе.

– Ну, вот и молодец! – женщина крепко обняла меня, прижав к себе, и я почувствовала, как её плечи вздрагивают, она тоже плакала. – Поезжай к подруге, поддержи её. А я тут присмотрю за всем, не волнуйся.

***

Глава 39

Нина

Вот и настал этот момент моего отъезда из моего родного и близкого сердцу города. Из города, где прошло моё детство, из города, где я была так счастлива и где потеряла всё.

Когда-нибудь я обязательно вернусь сюда, когда станет хоть немного легче. А пока мне хотелось как можно быстрее уехать отсюда, чтобы хоть немного притупилась эта невыносимая боль, разрывающая моё сердце и душу на части. Каждая улица, каждый поворот напоминали мне о том, что я потеряла.

Два часа назад я съездила в кафе, уволилась, решила все вопросы с больницей, и вот мы с Алевтиной Петровной уже стояли на перроне и ждали прибытия поезда.

– Ты позвони, как приедешь, – сделала она мне наказ, показывая взглядом на мой новенький телефон, в котором теперь был только её номер.

А тот старый телефон так и остался лежать на асфальте под дождём недалеко от дома Максима.

Едва я вспомнила о нём, как сердце болезненно заныло. Он наверняка уже всё обо мне знает. Красавина точно не упустила свой шанс, раз я не выполнила её указания. Боже, как же он меня, наверное, ненавидит сейчас!

А вообще, странно, что Красавина не появилась в моём доме за эти дни, ведь для неё не секрет, где я живу на самом деле. Странно, что не примчалась требовать назад деньги, что она мне заплатила. Или она ещё на что-то надеялась?

Но я тут же прогнала от себя эти мысли. Теперь это всё в прошлом…

– Ну, с богом, Ниночка, береги себя и будь счастлива! – пожелала мне напоследок Алевтина Петровна, после чего крепко обняла меня.

Я почувствовала, как её руки дрожат, и поняла, что этой доброй женщине тоже нелегко со мной расставаться. Ведь она осталась единственным близким человеком для меня в этом мире.

– Спасибо вам за всё, – в ответ я обняла её, взяла чемодан и вошла в поезд.

***

Дорога заняла почти пять часов. Я почти не спала, смотрела в окно на мелькающие пейзажи, пытаясь не думать ни о чём. Соседка по купе, пожилая разговорчивая женщина, пыталась завести со мной беседу, но я отвечала односложно, и, в конце концов, она оставила меня в покое.

Когда поезд, наконец, прибыл на вокзал, я почувствовала странную пустоту внутри. Город Риммы встретил меня серым небом и моросящим дождём. Какая ирония, я сбежала от дождя, а он догнал меня и здесь.

Я нашла недорогую гостиницу неподалёку от вокзала, сняла номер и первым делом позвонила Алевтине Петровне, как и обещала. Её голос, полный беспокойства и заботы, на мгновение согрел мою душу.

После короткого отдыха я направилась в больницу. Адрес мне дала ещё мама Риммы по телефону, когда я сообщила ей о своём приезде. В её голосе тогда прозвучала такая благодарность, смешанная с отчаянием, что у меня сжалось