Никогда с тобой - Катерина Пелевина

— Ты чё, так и не призналась ему?! — выпаливаю я, отпрянув от неё. Да, подгорает. Ужасно подгорает. Лютой злобой кроет, что и сдержаться кажется невозможным. Я вспыльчивый, я импульсивный, и да, чёрт возьми, я ревную Доманскую. В идиотах мне ходить тоже не хочется.

— Нет, Саш... Я пока... Саш... — она пытается ещё что-то сказать, а у меня желание сломать ему вторую ногу, чтобы больше не ходил сюда, трепло обоссанное. — Ты пойми, что я так не могу. Он заплатил за мою поездку. Не поехал сам. Я чувствую себя ужасно.

— Бля, Доманская. Надеюсь, тебе станет легче, что это не он за неё заплатил. Поэтому я ему ногу и переломал. А если точнее просто ёбнул ему, а твой защитник кинулся от меня в истерике, поскользнулся и наебнулся. Надеюсь, так любые сомнения отпадают.

— Как это... Не он... — растерянно смотрит она. — Но ты же... Ты сказал, что это не ты. Ты так мне сказал. Зачем соврал?! Зачем так поступил со мной?!

— Зачем я так поступил?! Зачем ты так со мной поступаешь?! Ты уже неделю врёшь, что поговоришь с ним, а сама вечно откладываешь разговор, словно вообще не собираешься его начинать!

— Саша, так нельзя! Ты поставил меня в уязвимое положение! И теперь в глазах других людей всё будет выглядеть так будто наши отношения — это моя расплата за эту сраную поездку!

– ёб твою мать, Доманская! Ты слышишь вообще, что несёшь, блин?!

— Замолчи! Не ругайся в моём доме! — выталкивает она меня на лестничную площадку, а сама выходит туда в тапках, почти раздетая. — Ты думаешь только о себе! Тебе ничего не будет, пожмут руку за это! А про меня будут говорить гадости, и я не хочу этого! Теперь все будут думать, что я с тобой... Что мы...

— Ну давай уже, Мелкая. Руби и дави, чтобы легче стало. Все — это твой чушок, верно?! Так всралось его ебучее мнение?!

Её глаза слезятся, но мне нихрена не жаль. Я ни в чем не виноват, блин. И заплатил не для того, чтобы её оттрахать, а тупо, чтобы поехала туда. А теперь чувствую себя мудаком.

— Уходи, Саша. Видеть тебя не хочу.

— Окей, и уйду. Уйду. Не забудь сразу чушка своего позвать, пока кружка ещё не остыла, — кидаю напоследок и спускаюсь, а она стоит и топчется на месте. Потом не выдерживая, бежит за мной.

— Почему ты такой злой?! Почему такой дурак?!

— Раздетая куда побежала? Холодно тут, — рявкаю на неё, а она прижимается ко мне всем телом. Я расстёгиваю куртку и запускаю её внутрь. Сердце, блядь, стучит с ней, как одурелое. Будто двери все сорвал с петель. Не знаю, как донести до неё, что похуй мне, кто и что там говорить будет. А она ревёт, как дурочка, и остановиться не может. — Ну чего ты, маленькая, разошлась? Ты же знаешь за себя, что не было.

— Ты соврал мне.

— А если бы сказал правду, ты бы поехала?

— Нет...

— Вот именно, Доманская. Вот именно. Иди в дом, не мёрзни. Ноги застудишь.

— Ты не злишься? Ты не... Ты не сделаешь ему больше ничего плохого? — шелестит она, вытаскивая нос из-под моей куртки. — Саш...

— Я злюсь. Злюсь на тебя и на ситуацию в целом. Но если поцелуешь, не трону его, обещаю, — улыбаюсь я и чуть склоняюсь вниз. Чувствуя её слезы, стираю их со щёк пальцами. Она встает на носочки и обмякает в моих руках, когда я прижимаю к себе и засасываю её губы. Глаза накрывает пеленой. Хочу её до какого-то безумия. Особенно вот сейчас, когда мне нужны на неё права, которые она мне никак не даёт. Перед остальными... Она ничего мне не даёт.

— Не злись на меня. Я скажу ему. Но и ты не ври. Не ври мне больше, Саша...

Я молча целую её в лоб и вздыхаю.

— Иди домой, Мелкая. Поговорим завтра в школе.

На этом я ухожу. Понимаю, что всё сильнее подсаживаюсь на неё и ещё понимаю, что она боится быть моей девушкой. Боится меня, того, что подумают другие, своего Андрея. Она боится всего. А мне остается только ждать, когда она хоть на что-то решится... Хотя бы сказать чертову правду своему недобывшему, с которым у неё ничего, походу, толком и не было...

А вот так ли это на самом деле? Откуда я могу знать, что там происходит за закрытыми дверьми? Мысли, как китайские болванчики, носятся в дурной голове.

Я бы, наверное, понял, если бы между ними что-то было? Уверен, что понял бы. А она — святая непорочность. И целоваться-то толком не умела. Правда быстро учится... Я — хороший учитель, однако вот меня злить таким образом может только Доманская.

Я думаю об этом Андрее и хочу знать, как часто он планирует сюда нахаживать? А что, если будет приходить, когда нет меня, матери и Кристинки?

Сука, как же хочется, чтобы эта падла всё узнал. Просто нестерпимо этого хочется...

Глава 28

От автора: Бонус в честь праздника) А вы мне отзывов покидайте, если не жалко)

Елена Доманская (Мелкая)

Это он заплатил за поездку... В глубине души я чувствовала, что что-то не так... Но... Зачем же тогда Андрей так подло поступил? И почему я так доверилась? Не стоит и говорить о том, что пока мы болтали о поездке, он снова пытался поцеловать, но я увильнула. Я не могла. Я ведь уже была с Яром. Каково бы это было?

А теперь, когда Саша уходит, я чувствую себя дурой. Реально хочу сходить к Андрею и всё ему высказать, но могу ли я так поступить? Будет ли это порядочно с моей стороны?

Вечером я делаю уроки и мучаюсь чувством вины. Если остальные узнают, что я поехала на Сашины деньги, а потом ещё и бросила Андрея ради него и ночевала с Яром в одной комнате, начнутся гадкие сплетни... Что мы с ним уже делаем это... И я буду выглядеть грязно и распутно. Как самая что ни на есть проститутка...

Я кое-как ложусь спать, а утром иду в школу, как на каторгу. Встречаясь с Яровым взглядами, застываю. Раскладываю вещи на стол, и он хмурится.

— Доброе утро, выглядишь уставшей…

— Мне кажется, после вчерашнего разговора я заболела, — признаюсь, садясь рядом.

— Я не хотел тебя обидеть. Совсем нет.